Обитель

Джимми бросает на меня еще один быстрый взгляд через плечо, прежде чем выйти через заднюю дверь.

***

День лучше не становится. Со временем меня действительно начинает меньше подташнивать, но консервирование получается не лучшим образом. Вообще не получается.

Не помогает и то, что я ужасно боюсь все испортить и отравить нас обоих ботулизмом. В итоге я испортила три порции помидоров, прежде чем мне удалось эффективно законсервировать три банки. Со спаржей у меня получилось лучше, но я вспотела, перепачкалась и еле держусь на ногах, когда, наконец, вынуждена признать, что на сегодня с меня хватит.

Меня тошнит от того количества помидоров, которое я потратила впустую, пока я не понимаю, что могу приготовить большую кастрюлю овощного рагу на ужин, чтобы израсходовать их все. На данный момент это не кажется мне особенно аппетитным, но это лучше, чем выбрасывать их все.

Джимми ненадолго заходит за сэндвичем на обед, но не задерживается, и это к лучшему, потому что на кухне царит абсолютный беспорядок. После того как я прибралась и убрала все принадлежности для консервирования, я падаю на диван, чтобы перевести дух и восстановить силы.

Сегодня не день стирки, не день выпечки и даже не день уборки уличного туалета, так что у меня нет других важных дел, которые нужно было бы сделать. Я мысленно прикидываю, сколько времени у меня уйдет на то, чтобы почистить и нарезать остальные овощи для рагу, и решаю, что у меня есть как минимум пара часов на отдых. Не знаю, почему я так устала. Да, консервирование было сложной задачей, но это не должно было так сильно выбить меня из колеи.

Приняв такое решение, я собираюсь с силами, поднимаюсь с дивана и выхожу на задний двор, чтобы подкинуть корма цыплятам и проведать Босса. Сегодня она определенно вернулась к своим обычным командирским повадкам, и это меня радует.

Я подхожу поздороваться и со свиньями. Они, восторженно хрюкая, подходят ко мне, чтобы поприветствовать и получить небольшой перекус.

Мои обязанности по уходу за животными выполнены, и я с нетерпением жду возможности немного вздремнуть на диване, но сначала я заглядываю за угол, чтобы посмотреть, как дела у Джимми в саду.

Он стоит на дальней стороне. На самом деле, не совсем стоит. Странно наклонился. Как-то деревянно. Он не работает в земле. Держится за спину обеими руками.

Что-то не так. Я сразу это понимаю.

— Джимми? — я перебегаю на другую сторону, старательно обходя новые посадки. — Ты в порядке?

Он пытается выпрямиться, когда я подхожу к нему. Черты его лица искажены явной болью.

— Я в порядке.

— Нет, ничего подобного! Что, черт возьми, случилось?

— Ничего. Просто перетрудился со спиной. Со мной все будет нормально, — он все еще морщится, пытаясь выпрямить спину. — Черт возьми.

Захлестнутая волной полной беспомощности, я покачиваюсь на ногах, разрываясь между желанием протянуть руку, чтобы поддержать его, и желанием держаться на расстоянии, чтобы не сделать еще хуже.

— Что тебе необходимо?

— Мне нужна всего лишь минута. Скоро все пройдет, и я буду в порядке.

— Если ты продолжишь работать, будет только хуже.

— Не важно, — он окидывает взглядом незасеянные грядки в саду. — Я должен закончить все это на этой неделе.

— Хорошо, но у тебя есть еще целый день. Тебе не обязательно делать это сегодня.

— Я должен…

— Джимми! — мой голос звучит резко. Гораздо резче, чем обычно.

Он моргает от удивления, разинув рот.

— Тебе нужно дать отдых спине, иначе ты не сумеешь даже встать. Тогда что с нами будет? Ты ничего не сможешь здесь сделать и никому больше не сможешь помочь. Не будь глупым и упрямым в отношении этого.

Он делает несколько хриплых вдохов, и я вижу на его лице противоречие, пока он внутренне обдумывает свой выбор.

Проблема в том, что у него почти нет выбора. Мы оба это знаем.

— Черт возьми, — снова бормочет он, уставившись в землю, все еще согнувшись под странным углом.

— Я знаю. Это ужасно. Но что еще ты можешь сделать? Так что давай зайдем в дом, и ты, возможно, сможешь немного прилечь. Как ты думаешь, это поможет?

— Возможно, — его бормотание явно неохотное, но Джимми не сопротивляется, когда я осторожно поворачиваю его к дому и помогаю ему, прихрамывая, с трудом зайти внутрь.

Мне приходится брать полотенце и счищать грязь с его ладоней и лица, потому что он не может сделать это сам. Я опускаюсь на колени, чтобы снять с него ботинки и носки, и мне требуется огромное усилие, чтобы стянуть с него пропотевшую одежду, не причинив ему адской боли.

Я задыхаюсь почти так же сильно, как и он, когда, наконец, раздеваю его до трусов. Его все еще нельзя назвать чистым, и пахнет он довольно сильно. Но в данный момент он ни за что не сможет нормально искупаться.

— На кровати будет лучше, чем на диване, верно? — тихо спрашиваю я.

— Да. Но кровать слишком… слишком мягкая. Мне нужно лечь на пол.

— На пол? Ты уверен? — я нервно сжимаю руки, когда Джимми кивает.

Мне это не нравится. Вообще. Но сейчас совершенно неподходящее время для споров. Поэтому я быстро расстилаю старое одеяло на полу спальни и помогаю ему лечь.

Я хватаю его подушку, пока он опускается медленными, скованными движениями, затем подкладываю ее ему под голову, когда он вытягивается с протяжным стоном.

Он держит ноги согнутыми, прерывисто дышит, уставившись в потолок.

— Все в порядке?

— Да. Да, все в порядке. Я в порядке.

Он не в порядке. Это вообще никак нельзя назвать «в порядке».

Он разваливается на части, а теперь и я вместе с ним.

— Что-то подобное случалось с твоей спиной раньше? — спрашиваю я, когда ему удается выровнять дыхание.

Джимми облизывает губы.

— Да.

— И полежать на полу помогало?

— Это лучше, чем мягкая постель.

— Окей, — я беру вязаный плед и накрываю его, опасаясь, что ему будет слишком холодно в одном нижнем белье. — Тебе нужно что-нибудь еще?

— Я в порядке. Мне просто нужно полежать здесь немного.

— Сколько времени потребовалось, чтобы почувствовать себя лучше в прошлый раз? — спрашиваю я, почти дрожа от страха услышать ответ.

Он долго колеблется, прежде чем признаться:

— Потребовалось пару дней.

Дерьмо.

Вот чего я боялась.

Что, черт возьми, мы будем делать?

Единственный способ справиться со всей работой в это время года — это если мы оба будем в отличной форме. Если Джимми выходит из строя, все будет зависеть от меня.