Обитель

Джимми возвращается домой, и он признался, что скучал по мне. Он ясно дал понять, как сильно. И, возможно, маленький неуверенный голосок внутри меня вынужден признать, что главное, чего ему, похоже, не хватало — это секса (это то, на чем он сразу сосредоточился, это то, что ему нужно было сделать), но это все равно не означает ничего проблематичного.

Конечно, главное, чего ему не хватает из наших отношений — это секса. Это одна из главных вещей, которые я ему предлагаю. Ну, и ведение домашнего хозяйства. Он заботится обо мне. Он хочет защитить меня. Я действительно ценна для него. И он скучает по мне, когда мы в разлуке.

На самом деле я скучала по нему не из-за этих вещей — причины были глубже, интимнее — но в конечном счете это не имеет значения. Мы оба получили от этого соглашения то, что хотели. У нас все сложилось — даже лучше, чем мы могли себе представить — и я не собираюсь все портить, ожидая чего-то, чего никогда не произойдет.

Мне не светит романтика, и это нормально. Это никогда не было самым важным. Мы и без этого можем построить отношения, которые будут приносить удовлетворение и продлятся всю жизнь.

Так что я буду счастлива с тем, что у меня есть.

Глава 12

Две недели спустя я просыпаюсь и чувствую себя больной.

Ни жара, ни боли, ничего изнуряющего — просто легкое головокружение и тошнота, достаточные для того, чтобы чувствовать себя отвратительно.

Вероятно, я съела что-то нехорошее. Хотя я стараюсь быть как можно более осторожной, у нас нет таких мер по защите пищевых продуктов и санитарии, которые были распространены в старом мире, поэтому нет ничего необычного в том, что люди заболевают от того, что они съели.

В прошлом месяце шестидесятилетняя женщина умерла после того, как ей стало очень плохо из-за употребления в пищу мяса, которое начало портиться.

Я не считаю, что ела что-то опасное. На самом деле, на этой неделе я ела точно то же, что и Джимми. Но иногда микробы поражают разных людей по-разному. Я не настолько больна, чтобы оставаться в постели, поэтому стараюсь не обращать внимания на тошноту.

На этой неделе Джимми работал как проклятый в нашем собственном саду, пытаясь справиться с самыми тяжелыми задачами, прежде чем его позовут помогать в другом месте. У нас есть зелень, картофель, морковь, спаржа, зеленый лук, сельдерей, пряные травы и даже несколько томатов на самом солнечном месте. Он пробовал садить и другие овощи, но в лесу, где мы живем, слишком много тени, чтобы выращивать те культуры, что любят солнце.

Грета немного обучила меня и снабдила необходимыми припасами, чтобы я могла консервировать некоторые наши продукты, так что зимой нам не придется полагаться только на наших соседей в плане овощей. Но это сложно и вызывает стресс, потому что я все еще не очень уверена в этом процессе. Вчера Джимми привез большие партии спаржи и помидоров. Мы не успеем их съесть, пока они не испортились.

Сегодня я постараюсь законсервировать как можно больше спаржи, чтобы она не пропала даром.

При виде большой корзины с овощами на кухонном полу мне становится еще хуже, чем раньше. Мой желудок скручивает, и я делаю несколько глубоких вдохов, прежде чем взбить пару яиц на завтрак Джимми. Я сама на всякий случай сегодня утром ограничусь одними тостами.

Когда Джимми возвращается с улицы, от него пахнет лесом и утренним воздухом. Сейчас уже достаточно тепло, и он снял фланелевые рубашки и надел только старую черную футболку и джинсы.

Он хмурится, когда моет руки.

— Ты в порядке?

Я не уверена, что такого он во мне увидел, что заставляет его спрашивать. Он едва смотрит на меня.

— Да. Я в порядке. Как дела у Босса сегодня утром?

Одна из наших кур шумная и властная и всегда пытается руководить другими. Мы прозвали ее Босс, а вчера она была тихой и вялой, что меня очень беспокоило.

— Она оживилась. Прочитала остальным длинную лекцию о том, что нельзя подходить слишком близко.

— О, это хорошо. Я загляну к ней сегодня несколько раз, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, — говоря это, я ставлю перед Джимми яичницу и тост на стол, а затем сажусь за стол со своим тостом и водой.

Он снова хмурится, глядя на меня.

— Это все, что ты ешь?

— Да. Я что-то не голодна.

Он прищуривает глаза, как будто не одобряет этого, но не продолжает тему.

Через несколько минут Джимми почти опустошает свою тарелку. Затем спрашивает:

— Ты сегодня работаешь над всем этим? — он кивает в сторону корзины с овощами.

— Да. Постараюсь заготовить как можно больше консервов.

— Ладно. Хорошо. Будет жалко, если все это пропадет зря. В этом году помидоры выросли очень вкусными, — он скребет вилкой по тарелке, доедая остатки яичницы.

Этот звук раздражает меня. Я прилагаю усилия, чтобы не съежиться.

— Я сделаю все, что в моих силах.

Джимми снова пристально смотрит на меня, и это начинает действовать мне на нервы. Я встаю, чтобы забрать его пустую тарелку и отнести в раковину.

— У тебя сегодня плохое настроение? — спрашивает он, глядя мне в спину.

— Нет, — отвечаю я резким, хорошо контролируемым голосом. — Я не в плохом настроении.

— Похоже, что все же плохое.

— Не плохое, — я оборачиваюсь с натянутой улыбкой.

— Ух, — он встает, качая головой. — Ты же знаешь, я ненавижу эту улыбку. Что я такого сделал, что ты разозлилась?

Я с трудом сдерживаю стон раздражения. Обычно по утрам он молчалив, сосредоточен на подготовке к работе и обсуждает только детали прошедшего дня. Я не знаю, почему он решил, что сейчас самое время для долгого, раздражающего разговора о моем настроении.

— Ты ничего не сделал. Прости, если я такая раздражительная. Наверное, я немного устала сегодня.

— Окей, — он снова хмурится, но скорее вдумчиво и наблюдательно, чем раздраженно. Он подходит ко мне поближе. — Тебе не обязательно консервировать все это сегодня. Они не испортятся за ночь.

— Знаю. Я справлюсь, — я снова пытаюсь улыбнуться, и на этот раз улыбка, должно быть, получается не такой фальшивой и пугающей.

Губы Джимми смягчаются.

— Тебе плохо?

— Нет. Я действительно в порядке.

— Окей, — он смотрит на меня сверху вниз, и на мгновение мне кажется, что он собирается поцеловать меня или что-то в этом роде.

Он не делает этого. Лишь слегка качает головой.

— Я лучше поработаю, пока еще прохладно.

— Звучит неплохо. Я тоже пойду работать.