Страница 85 из 105
Глава 51 — Тренинг многодетных родителей
Пискнув, Мила уворачивается от поцелуя в шею.
— Колючий? — улыбаюсь ей.
— Вообще как ёж! — водит ладонями по моей челюсти.
— У меня бритвы с собой нет.
— Аааааа! — проносится мимо закрытых дверей кто-то из детей с воплем.
Мы оба дергаемся, вдруг вспомнив, что не на свидании, а на работе.
Выходим из комнаты в коридор. Там разновозрастная тусовка.
— Что это было? — спрашиваю у пацанов.
— Финалгон! — довольно.
— Мать вашу. Где жертва?!
Старый прикол, бахнуть финалгона в гель для душа. И не дай бог помыть этим причинное место! Тебе пиздец просто.
Пока Малышкина выясняет, кто идиот зачинщик, отыскиваю рыдающую жертву. Выдергиваю из душа.
— Нельзя водой! Масло на два раза, потом только мылом. Потом крем.
— Ыыы...
— Да, знаю, жесть. Терпи, сейчас все найдём.
Любопытные пацаны заглядывает в душ.
Отправляю пацанов за маслом в столовую,.
— Мила, найди в аптечке антигистамин! — выглядываю из душевой.
— В планке стоять до моего возвращения! — рявкает на двоих "в позе лежа". — По камерам проверю! Если вдруг что... обоим жопы финалгоном намажу!
— Адам Амирович, а что там? — шепчут девчонки.
— Боевой урон химическим оружием. Давайте спасать бойца. Есть детский крем?
У девчонок всегда есть.
— Несите все что есть. И салфетки.
В общем, реанимационные процедуры полным ходом. Укладываю его после душа к себе на диван, с пакетом льда на пострадавшее место.
В коридоре уже поднывают бандиты.
Стоят "в стульчике" у стены, пока Малышкина им выразительно читает правила интерната, где написано о запрете проноса на территорию медицинских препаратов всех видов. Даже спортивных. Это все можно получить только из рук воспитателя. Учащиеся же, нарушившие правила, подлежат отчислению.
Пацаны отчислиться не хотят.
И конечно же "больше не будут". Порка публичная. Все остальные тоже слушают садо-лекцию Малышкиной.
— В планку, на кулаки, — распоряжается она.
Сложив на груди руки, выхожу в коридор.
Смотрю на истязания нагрузкой.
Вздохнув, из толпы выходит еще один. Встаёт вместе с этими двумя.
— А ты чего, Кравец? — прищуривается Мила.
— Моя была мазь. У меня стащили.
— Похвально.
Один из пацанов падает на подкашивающихся руках, разбивает нос об пол. Ложится на спину, зажимая нос.
— Сломал... — гнусавит.
Бессарион охуеет от нашего дежурства!
— Не трынди! — присаживается Мила, трогая его нос.
— Ладно, Мил, пусть идут в комнату, я зайду побеседовать к ним.
— Вот добрый вы, Адам Амирович, у меня бы еще лестницу мыли. Кстати! Станкевич, иди сюда... — зовёт из толпы парня постарше.
— Я то чо?! — с опаской.
— В смысле "чо", ты староста! Чо у тебя за беспредел?
— Так, девочки, — за плечи разворачиваю гурьбу девчонок. — Давайте по комнатам пока.
Их мало, всего человек восемь. И все еще совсем малышки, не старше двенадцати.
Замечаю, что на светлых штанах одной девочки сзади красный подтёк крови.
Меня бросает в краску как пацана. А пацанов, вообще-то, полный коридор!
Блять, девочки со своими женскими штучками это еще сложнее, чем пацаны. И смешанные коллективы — это вообще тушите свет.
А если у нее "премьера", вообще стрессануть же может просто жесть как.
Поспешно срывая с себя рубашку, накидываю ей на плечи.
Она удивленно оборачивается. Придерживаю девочку за плечо.
— Мила! — немного нервно зову "женскую" часть команды.
— Опа, чо за стриптиз, Адам Амирович? — дергается удивленно лицо Малышкиной.
— Нам нужна помощь. Прямо сейчас.
— Что случилось.
Как объяснять?
Нервно сглатываю.
— Эм... Авария.
Мила озадаченно осматривает нас.
— По-ня-ла! Сейчас все будет, — перехватывает у меня за плечи девочку.
Фух...
Надеваю свитшот.
И что я делаю в ближайшие полчаса? Правильно, бегу за прокладками в аптеку.
Боже, надеюсь, у меня будут пацаны, хотя бы первые трое. Я вообще не готов к девочкам!
Но трешняк на этом не заканчивается.
На втором ужине один из самых мелких от хохота давится кефиром. Причём серьёзно, с попаданием в дыхательные пути.
Сначала спасаем, потом успокаиваем рёв. Напугался, сорвал горло от кашля.
Следом еще одному защемляют пальцы в двери. Увожу в травмпункт. Благо, тут через дом. У Спарты с ними заключен договор.
Возвращаемся к отбою.
Малышкина читает, сидя в коридоре.
— Это что? — уточняю я, глядя на ведро со шваброй в центре.
— Это психологическое давление. Кого я услышу, тот идет мыть лестницу. Учитесь, Адам Амирович. А то разбалуете мне здесь отроков.
— У тебя не забалуешь! — со смешком фыркаю я.
— Это я к материнству готовлюсь. Вдруг пацаны?
— Что значит, "вдруг"?! — снижаю голос. — Я к девочкам вообще морально не готов. Пощади, женщина! Их же потом замуж отдавать надо. А кому я отдам?! Ты их видела?! — киваю на комнаты пацанов. — Это ж раздолбаи... И это лучшие, если чо.
Довольно хихикает.
— Ты прям как папа!
— А папу как зовут?
— Павел Алексеевич, а что?
Знать хоть, как обращаться.
— Ваша очередь дежурить, Адам Амирович. А я пойду первую жертву, что ли, покормлю.
Прихватывает с собой его паек — яблоко, кефир, печенье вместе с подносом.
— Нет! Я сам. Тебе туда не надо.
— Почему это?!
— У него кризис раненого достоинства, дай ему прийти в себя, — подмигиваю ей. — Поверь, последние, с кем он хочет сейчас общаться — девчонки.
— Да я ж почти мать!
Разворачиваю ее лицом к зеркальным наклейкам на стене.
— Ты его на четыре года старше, "мать".
— На пять!
— Это ничего не меняет.
Уношу пацану еду. Спит... Не бужу.
Вспоминаю, что нужно вырубить свет.
Щелкаю счётчиком в конце коридора.
И сразу же драка в крайней комнате. Пацаны идут драить лестницу. Близнецы. Антоха и Дэн.
— Первый час... — смотрю на время. — Мил, иди, поспи, я сам.
Молча сопят, возят тряпками по ступенькам.
— Из-за чего дрались-то?
Один молчит. Но второй отвечает.
— Из-за мамки
— Заткнись... — шикает на него первый.
— "Мамка"... — недовольно хмурюсь я. — Зачем так на мать говоришь?
— Бросила...
— Не бросила! — огрызается второй.
— Бросила... — морщится. — С отчимом живёт. У них новый ребенок.