Страница 105 из 105
Отыскиваю в бардачке сигареты. Я редко себе позволяю. Но...
Открываю окно.
— Ой! Очень интересно! Вы меня в чем-то подозреваете, Адам Амирович?
— Нет...
Нет и нет. Мила предана мне как женщина.
Паркуется.
Двигаю сиденье до упора назад. Делаю ей пальцами "иди сюда".
Ну, вот хочу я секс. До всех каминг аутов и разборок. Хер его знает, чем это все закончится!
Я хочу просто взять свою жену, пока ничего не встало между нами. Любимую жену. Горячо любимую!
Демонстративно скидывая туфельки, задирает платье. Забирается ко мне на колени.
Дышим друг другу в губы. Дыхание ускоряется...
— Мм... — закрываю глаза, расстегивая на себе рубашку, ширинку...
Ее язык скользит по моей шее.
Сдергиваю с нее платье до пояса.
И, нагибая, кусаю за шею.
— Адам!... Аа... ой... стой! Я требую домогательств и уговоров! — хихикая, пытается вывернуться.
— Ррр... — рычу ей нетерпеливо в кожу. — А у меня только износы.
Смещая мокрые трусики, вдавливаюсь членом в горячую плоть, игнорирую резинки.
У Милы сейчас заканчивается срок действия укола. И мне... похуй. Вот такой кавказский домострой! Вряд ли, конечно, повезет, фертильность восстанавливается несколько месяцев.
Запечатываю поцелуем ей рот, чтобы не возмущалась.
И закрыв глаза, растворяюсь в ощущениях, излишне жёстко, наверно, тараня ее снизу.
Мне хочется сказать ей миллион нежностей, близостей, признаний, восхищений... Все давно сказано. Я весь ее, насквозь. Если она не вся моя... я это не вывезу. Все полетит нахуй.
Но сейчас — плевать. Ее тело обожает меня! Я в этом купаюсь.
С громкими стонами, вцепляясь друг в друга, жадно двигаемся, касаясь губами и ловя кислород. Впиваюсь в шею, оставляя засос. И чувствую, как сжимает меня судорожно снизу, вцепляясь крепче в волосы.
— Да... да... да!... Да...да... даев!
Да... да... — я знаю, детка. Мы просто космос как хороши друг для друга.
Закатывая глаза от удовольствия, расслабляюсь, взлетая с ней. Не выхожу из нее, не хочу...
За талию прижимаю к себе, ложась щекой на мягкую грудь. Она у нас тоже теперь "прикольная" и не желает уменьшаться. На радость мне. Но Миле мешает на ковре, конечно.
Минута блаженства и безмятежности...
Мурлыкнув, целует меня в бровь.
— Давай... — хриплю я.
— М?
— Говори...
— Люблю тебя!
— Не это. Вот то, что "после отпуска" говори. Что решила, жена?
Удовлетворенно посмеивается.
— Решила сделать твоему большому сердцу больно. Снова.
— Нда? Ну, давай... — задерживаю дыхание.
И больно — жуть!
А еще понимаю, что, как и отец когда-то, детей не отдам! Не смогу.
И... ее не отпущу, нет. К батарее привяжу, блять! Знала, в конце концов, с кем связывается! Я ей ни какой-то "Ванюша"! — взрывает вдруг меня. У нас вот так — замуж вышла, будь добра, люби и всегда выбирай мужа! И бойся, да!
Отклоняется, обводя тату пальцами.
Там большое анатомическое сердце из имен "Мила", "Арина", "Варвара". Оно ещё не добито до конца, там есть несколько набросков на имена всех, кого мне обещала Мила.
— Вот здесь будем делать больно.
— М?
— Я влюбилась в одного классного парня, прости, — улыбается.
— "Ванюшу"? — сжимая челюсти, дергаю бровью.
— Какого еще "Ванюшу"? Ванюшей у меня не числится! Нет. В Бесёночка, — ласково и мечтательно.
Протягивает мне тест.
— Милка Дадаева завершает карьеру. И достает свой пыльный диплом судьи. Составит конкуренцию мужу. Как тебе такой расклад, мистер Дадаев?
На тесте — три недели плюс.
— У тебя восемь месяцев подготовиться морально к дракончику.
— Ааа... — шокированно поднимаю на нее взгляд.
— Ну, дай реакцию! — улыбается. — Я, честно, не планировала, оно само. Я помню, что мы хотели подождать, но...
— Сын?!
— Сын.
— Дадаева, мля... — закрываю ладонью глаза. — Я тебя уже к батарее привязал. Ты чо такая бесстрашная?!
— Вот моя батарея, — чмокает в сердце. — Самая горячая... Ты счастлив?
На моем сердце автографы любимой женщины. В ее теле — мои. Я счастлив, да!
Эта книга завершена. В серии Самбисты есть еще книги.