Страница 86 из 105
— Нет места просто там, — оправдывает второй. — Общага. Мама ходит к нам часто. Любит нас. Не бросила.
Вздыхаю.
— Меня вот мать бросила. Оставила с отцом. Не приходила, не звонила. И сейчас не интересуется. Другая семья у нее. Но я ее мамкой никогда не назову. Она меня выносила, родила, кормила... Она мать. И ты, Дэн, не называй "мамкой". Может, она считает, что вам здесь лучше. Может, и муж у нее не очень хороший, но ей деваться некуда.
— Нам тут и лучше! — ворчит Антоха. — Комната своя. Ну и вообще...
— Отчим козёл... бил нас. А мамке пойти некуда. У нее эта родилась...
"Эта" — пренебрежительно.
Рассказываю им про своего брата. И вообще про все. Общаемся. Отпускаю спать.
Мой диван занят. У Милы свободная кровать в одной из женских комнат, она там ляжет.
Захожу в тёмную рекреацию, где телек и диван. Здесь посплю. Стягивая с себя свитшот, врубаю телек.
Замечаю Милу в кресле.
Съезжает чуть ниже, разваливаясь по-пацански.
— Эй-ой! Это что за распустившийся цвэточек?! — имитируя кавказский акцент и гопнический подкат, стебется она надо мной. — В натуре, что за тыгреночек?! Что за спелый инжир?? Мм! Кыс-кыс-кыс!
— Малышкина, спокойно! — тихо смеюсь я. — У меня и так уже руки трясутся.
Захожу за диван.
— Куда?! Нет, ты посмотри, как провоцирует этот пэр-р-рсик?! Недотрогу строит! А сам торсик свой оголил. Просит! Как хищник, вся горю! Потушите! Красавчэк, не бойся, только потрогаю нэмножко!
— Ахаха! — швыряю в нее скомканной кофтой.
Закатывается от хохота тоже, прижимает мою одежду к лицу.
— Мм... дэржите меня семеро! А лучше его дэржите, по-братски!
— Малышкина, тут камера! Пощади.
— Ла-а-адно... — швыряет мне обратно свитшот.
Натягиваю обратно.
— Там сиди смирно, — приказываю ей.
Сидя в разных креслах, стараемся смотреть на экран, а не друг на друга.
— Здесь всегда так?
— Ага…Тренинг многодетных родителей, — хихикает.
Точно! Малышкина, надо признать, справляется как боженька.
— Мать завтра поедешь со мной встречать?
— Ой… — поджимает, испуганно улыбаясь, губы.
— Нет, если не хочешь…
— Хочу! А ты ко мне потом приедешь?
— Ты чо, я боюсь...
— Мы только целоваться будем.
— Н-е-е-ет... — качаю головой, — только целоваться мы уже никогда не будем.
Облизываю губы, сокращаясь всем телом от предвкушения.
— Ну и ладно… не только.
— Нет. Я же сказал, невинной замуж пойдёшь. Все по-настоящему будет.
— Я не доживу... — скользит рукой по телу вниз.
— Руки! — шикаю на нее. — Камера...
— Она на тебя смотрит.
— Да?... — жадно опускаю взгляд ей между бедер.
— Давай... расскажи мне... как ты это делал... хочу инструкцию.
Со стоном закрываю глаза.
В коридоре какой-то шухер.
— У нас кто-то в окно камни кидает! — забегают в рекреацию девочки в пижамах. — Там мужик какой-то...
Испуганные, возмущенные.
Иду проверять, что за черт не дает спать девчонкам.
Охранник за пультом спит. Выхожу на крыльцо. Мужик в пальто...
— Эй! — свиснув, окликаю его. — Тебе чо сломать, мужик? Нос или челюсть?
Заметив меня, убегает.
С охранником скидываем с камер записи с ним ментам. Три часа...
Вот и выспался, да, Адам?
Возвращаюсь, Мила спит. В общаге тишина... Даже стены, кажется, сонно сопят.
Перекладываю мою любимую гопоту аккуратно на диван.
Сам сплю в кресле.
Завтра будет, пожалуй, самый сложный мой турнир. Три раунда — Мадина, Бессо, Павел Алексеевич. Расхерачат меня, к бабке не ходи. Надеюсь, хоть что-то останется и Малышкиной...