Страница 59 из 105
Глава 37 — Краёв нет
— Еще раз скажешь мне так... — с угрозой прищуриваюсь я.
— И?
— И я поверю, Адам. Давай... говори... — дергаю бровями.
Замерев внутренне, смотрю ему в глаза. Потому что я чувствую, что любит. Но если я ошибаюсь… Я уйду.
С мучением закрывает глаза.
То-то же! Дабкончик рулит... Ты же просил скинуть мне, как мне хочется? Лови...
Веду языком по его охренительному торсу.
Мяу...
— Мила... отвяжи, пожалуйста. Не так... хорошо?
— А по-другому, ты будешь строить из себя недотрогу, Дадаев! Только хардкор!
Испортит нам все приключения своей порядочностью!
Между бёдрами судорожно сводит от того, как непорядочно реагирует его тело на каждое мое касание. Вот с ним мы и будем сейчас экспериментировать, под аккомпанемент горячего дыхания моего недавашки.
Целую ниже пупка. И ощущаю, как его раскаленный член вдавливается мне в шею.
Чувствую лёгкую панику и азарт. Сердце грохочет.
Ну, давай, Малышкина... Это же легко! Ты смотрела, как.
— Мила...
Ну сколько можно уже разговаривать! Я требую стонов, как было в тачке!
Сжав в руке, прикасаюсь к влажной головке губами. А дальше все происходит как-то само и рефлекторно.
Глаза сами закрываются от смущения и шока.
По затылку мурашки...
— Ммм... — синхронно стонем мы.
Его тело двигается как волна. И моё кажется тоже.
Выпуская изо рта, ловлю на мгновение взглядом, и он снова вдавливается в мой открытый рот, проскальзывая в мокрой руке.
Забыв, к черту, о том, как надо…
А я вообще-то теоретически знала!
Я просто ловлю его движения, облизывая и сдавливая губами.
Иногда отстраняюсь немного схватить кислорода и позволяю ему опять ворваться в мой рот.
И мне кажется, я сейчас судорогу поймаю от того, как ноет и дрожит всё между бедер.
Поднимаюсь, откидывая волосы назад.
Смотрю в ошалевшие стеклянные глаза Адама.
Значит, я на верном пути, да?
Болезненно хныкаю, скользя по его бедру всеми чувствительными местами.
— Как ты там меня трогал?.. — лепечу, теряя голос.
— Развяжи... — хрипло.
— Аа... мм... — отрицательно мычу.
— Мила... — зажмуривается, прикусывая губу. — Пожалуйста...
Отрицательно качаю головой.
Наклоняясь, ловлю его губы. Мы горячо впиваемся друг в друга, гася в поцелуях стоны.
Рефлекторно трусь об его член, ловя ощущения и прижимая его к себе.
От его нетерпеливого рычания кипяток и мурашки по всему телу...
Забываясь и теряя связь с реальностью, гашу стоны на его шее.
Наши мокрые раскаленные тела двигаются, плавными волнами касаясь друг друга.
Кусая, судорожно взрываюсь от накатившего удовольствия.
— Ай.... ммм.... — сжимаю его член крепче, и в мои пальцы бьёт горячая скользкая влага.
Поднимаюсь на мгновение, рассматривая ее на пальцах. Из любопытства веду языком по пальцу, пробуя на вкус.
— Оу!... Это... слишком, пожалуй! — шепчу со сбитым дыханием.
Шокированно одергиваю палец, с опаской глядя на него.
Пробую еще раз.
Ну... может быть, и не слишком...
Обессиленно падаю снова ему на грудь.
Чмокаю несколько раз туда, куда дотягиваюсь губами. И отлетаю в эйфорию...
— Мила...
— Заткнись...
Слушаю его грохот в груди, который потихонечку успокаивается.
А потом зажимаю его рот ладонью, чтобы ничего не портил своими словами. Целую в бровь, переносицу... нежничаю...
— Терпи, Дадаев, — улыбаюсь ему. — Мои нежности. А то покусаю...
Уворачивается.
— Развязывай... — шепот.
— Я боюсь... — целую его в губы.
— Правильно боишься. Все равно развязывай.
Вздохнув, нависаю над ним, копаясь с узлом.
Мой живот скользит по его лицу. Мне кажется, я чувствую поцелуй. Но, возможно, только кажется...
Одна его рука освобождается.
Мне прилетает громкий болезненный шлепок по пятой точке.
— Ай! — подлетаю.
Схватив футболку, быстро смываюсь с кровати.
— Пожалуй, мне пора... — натягиваю ее в темноте.
— Стоять! — дергает пояс, пытаясь развязать вторую руку.
Выглядываю в окно.
Там у входа кто-то с сигаретой. Кто-то из тренеров, наверное. Увидит еще, чье окошко я покинула...
— Черт!
Дергаюсь к двери. Отпираю. И успеваю вылететь за секунду до того, как Адам дотягивается до меня.
Пусть остынет мой Джигит! Задница всё же не казенная.
Свет в коридоре режет глаза.
Моргая, я замечаю что надела футболку на левую сторону. А еще и трусики забыла где-то в кровати Адама. Хорошо футболка прикрывает задницу.
Хоть бы никого не встретить!
Добегаю до двери в секцию. В холле горит только ночной светильник. И не так ярко, как в коридоре тренерской секции. Дергаю за ручку. Заперта!
В смысле?!
Двери в корпус открываются...
Рустам Ахметов! Доходит до тренерской секции, замечает меня.
С отвращением измеряет взглядом с ног до головы.
Губы кривятся в ухмылке.
— Хороши спортсменки у Беса. На доску почета повесим... — поднимает телефон, фотая меня.
Растерявшись от этой наглости, не нахожусь, что сказать.
Адам, появившийся за его спиной, выдергивает из его руки телефон.
И пока Рустам с перекошенным от возмущения лицом разворачивает свой борт, удаляет на телефоне фотографию.
Демонстративно швыряет телефон Рустама в кресло, стоящее возле входа в секцию.
— Ах ты, щенок... — задохнувшись, дергается на него Рустам.
Кулак Адама выстреливает так быстро, что я не вижу даже движения.
Рустам со скрипом складывается пополам.
Адам присаживает скрючившегося Рустама к стене.
— Адам... — выдыхаю испуганно, подбегая к нему.
— Быстро в комнату, — отдает мне ключи от секции.
Мычу что-то невнятное.
— Он же первый... в смысле... если что-то, то я за тебя скажу... я же видела!
— Без тебя разберусь, Мила. Иди.
И взгляд у него такой, не ослушаешься!
Трясущимися руками открываю дверь. Стою в темноте нашего коридора, наблюдая, как Адам уходит к себе в комнату.
— Пиздец тебе, сучоныш... — кряхтит ему вслед Рустам, выдавливая из себя слова. — Молись.
Кусаю озабоченно губы.
Нет... ты молись, Рустам! Я и так-то конченная, а за Адама у меня вообще краёв нет!