Страница 39 из 68
– Миссис Эктаун, не поймите меня неправильно, но... А надо ли мне пытаться расширить резерв? То, о чем вы говорите, – я запнулась, тщательно подбирая слова. – Я видела магов, которые вычерпывали свой резерв практически до дна. Следующие сутки они могли разве что лежать, но здесь, в академии, мне никто не даст отдыхать. Наши с вами занятия, несомненно, важны, но все, чего я прошу, – это магия моего уровня. Лучше я буду накрепко знать двадцать заклинаний, чем едва ли помнить сотни.
– Милая моя, – протянула она, глядя на меня с жалостью. – Если вы попадете на границу, а шанс на это велик, заклинания, используемые при выращивании цветов или овощей, вам не помогут. Целитель из вас тоже не получится. Чтобы исцелить даже мелкую рану, вам нужна уверенная тройка.
Я позволила себе мягкую улыбку.
– Неужели работа целителя заключается лишь в исцелении ран? – спросила я прямо. – Если у целителя закончился резерв, неужели он бросает своих товарищей умирать? Я могу штопать раны, миссис Эктаун. Я могу готовить зелья, снадобья, мази и порошки. То, для чего нужны крохи магии или не нужен дар вовсе.
Миссис Эктаун тоже улыбнулась, но как-то странно. Присев на высокий стул, который стоял подле стола, она сложила руки на коленях и на миг устремила взгляд будто сквозь стену парника.
– Мне приходилось бывать на границе, милая леди. В отличие от ваших пылких юных сердец, мое сердце давно очерствело. Со своими товарищами я ходила в каждый бой. За свою жизнь я видела много смертей, но там... – Она взглянула на меня и озвучила: – Первое правило целителя – не навреди себе.
Я о таком правиле не знала. Привыкла считать, что главное правило целителя – «Не навреди пациенту». Впрочем, в Егинстоуне многие подпольные врачеватели с этим правилом были не знакомы.
– У меня на руках умирал мальчишка вашего возраста, – продолжила миссис Эктаун после паузы. – Бой затянулся надолго, у меня осталась лишь пятая часть резерва или даже меньше, потому что в нашу группу дважды ударили магической плетью восьмого уровня и мы не были к этому готовы. И вот он – выбор, студентка Роерти. Я могла спасти только этого парня и на сутки слечь или остаться на ногах, чтобы попробовать восстановиться до следующего боя и иметь возможность лечить других ребят.
– Выбор был очевиден, – ответила я и, не спрашивая разрешения, тоже присела.
– Как бы не так, – возразила она, усмехнувшись. – Если бы я не спасла его, я бы не смогла смотреть в глаза его матери. Мы учились вместе с Элиз. Я обещала приглядывать за ним на границе.
Этот нюанс лично для меня ровным счетом ничего не менял. Разве для целителя не любой пациент – это всего лишь пациент? Но вслух задавать такой бестактный вопрос я не стала.
– То есть вы потратили на заживление его раны остатки своего резерва? – Сказать, что я удивилась, – это ничего не сказать.
– Именно по этой причине меня отправили под трибунал, а затем преподавать в эту академию, – неожиданно поделилась женщина откровенностью.
Новость о том, что преподавание в академии для нее – это фактически наказание, изумила сильнее, чем ее поступок. Впрочем, я все еще не понимала, к чему она мне все это рассказывала.
– Но вот что я вам скажу, – словно услышав мои мысли, проговорила она, едва заметно улыбаясь. – Несмотря на ожесточенные бои, которые велись в те дни, ни один из моих товарищей не умер на следующий день.
Я молчала, ожидая продолжения. В подобную везучесть я просто не верила.
– Как вы правильно выразились, целитель – это не только магия, – продолжила миссис Эктаун. – Я штопала их нитками, лечила зельями, накладывала мази и использовала все имеющиеся у меня знания. Студентка Роерти, я буду заниматься с вами на ваших условиях.
– Но? – спросила я, потому что это «но» ощущалось замершим в воздухе.
– Но на поле боя моих знаний для вас будет недостаточно. Вам нужны защитные заклинания, потому что для нападения вы непригодны. Обратитесь с этим к вашему куратору. В том, что касается защитных плетений, он в академии лучший.
Я едва слышно хмыкнула. Обращаться к куратору я не собиралась ни по какому поводу. Намеревалась вообще как можно реже контактировать с ним. Мы явно друг другу не нравились. Его поведение по отношению ко мне злило и раздражало.
– А теперь простите, мне потребуется время, чтобы разработать для вас индивидуальную программу. Полагаю, мы начнем с азов.
– Буду вам благодарна, – ответила я и поднялась, осознав, что меня выпроваживают.
Сделав несколько шагов, я все же остановилась в дверях теплицы. Преподаватель все так же сидела на стуле, когда я обернулась.
– Миссис Эктаун, а что стало с тем парнем потом? Ну, которого вы спасли? – полюбопытствовала я.
– Его комиссовали, Софи, и он отправился покорять Департамент уголовных расследований, где дослужился до детектива-инспектора.
Я замерла и неверяще нахмурилась. Лично я знала лишь одного детектива-инспектора из Департамента уголовных расследований, но подтверждать или опровергать свое предположение не стала.
Это было не мое дело.
Так ничего и не сказав, я все-таки ушла. До общежития фактически добежала, боясь встретить кого-нибудь из знакомых Софи. На аллее в этот час прогуливалось много студентов, и в основном это были парочки.
Весна ощущалась в воздухе именно такими мелочами. Пением птиц, солнцем, которое вдруг начинало пригревать, и влюбленными. На улицах Егинстоуна мой взгляд наталкивался на них очень часто. Мальчишки из банды любили прикарманивать их кошельки, потому что влюбленность ослепляла.
Холл общежития, лестница, коридор второго этажа – здесь тоже оказалось многолюдно, но я ловко лавировала между студентками до тех пор, пока не запнулась на ровном месте. В дверях нашей комнаты стояла радостная Жардина. Она с любовью смотрела на парня, которого обнимала за шею.
Я знала этого блондина. Не видя его лица полностью, знала, что у него синие глаза и едва заметный шрам над левой бровью, а он...
Он знал меня. Именно меня, а не мою сестру.
– Софи! – Заметив меня, Жар махнула рукой.
Эфил тоже посмотрел в мою сторону да так и застыл. Еще пару месяцев назад я знала его под другим именем. В банде Ястреба его звали Гриф.