Страница 25 из 68
Осенив себя тройным перстом – лоб, левое плечо и правое плечо, – я сдавленно произнесла:
– Прости меня, Отец Небесный. Я готова стать твоей рукой. Рукой возмездия.
Злые слезы скользнули по щекам в последний раз. Набрав в легкие побольше воздуха, я громко закричала: «Пожар!» – и распростерла ладони по сторонам от себя, выпуская огонь. Первородное пламя тут же накинулось на скамьи, облизало лики Святых на вытканных картинах, но я сразу взяла его под контроль.
Теперь оно горело, угрожающе щелкало языками, но не пожирало. Еще не пожирало. Оно должно было напугать тех, кому было суждено покинуть этот монастырь навсегда. Я хотела, чтобы он стал склепом. Чтобы в его пепле Софи нашла свой покой.
– Пожар! – кричала я во всю силу легких, подбрасывая огненные сферы к потолку. – Пожар!
Мой усиленный магией голос эхом разносился по всему комплексу монастыря. Обойдя лавки, я толкнула двустворчатые закругленные двери и вышла к лестнице, которая вела в келью настоятельницы. Не торопилась, просто шла, поднимаясь все выше, а следом за мной ступенька за ступенькой катилось послушное пламя.
Последние двери я открыла толчком ноги.
Настоятельница в черной длинной сорочке уже вскочила с кровати. Мой голос наверняка был слышен и здесь.
– Пожар, вы разве не слышали? – произнесла я, спокойно глядя на нее.
– Где? – требовательно спросила она, кидаясь к шкафу с одеждой.
Взглянув на двери, я заметила ключ, который был вставлен в замок с внутренней стороны.
– Здесь, – ответила я с улыбкой и толкнула створки, а после провернула ключ.
Забрав его, сунула в карман плаща и снова обернулась.
Глядя на меня с непониманием, настоятельница замерла у открытого шкафа. Бледнолицая, худощавая. Курчавые смоляные волосы не были спрятаны под косынку. На вид ей было немного за сорок, но взгляд – острый, оценивающий. Эта дама явно знала, как карать, но ничего не слышала о милости.
– Софи? Что ты творишь? – спросила она настороженно. – Только попробуй что-нибудь сделать, и я выбью из тебя дух, дрянная девчонка, какие бы планы на тебя ни были у Ристовера.
– А кто у нас Ристовер? – поинтересовалась я и снова улыбнулась.
Губы дрожали, пальцы то и дело пытались сжаться в кулаки. Но я не позволяла себе ни одного лишнего движения. Когда играешь с хищником – пощады не жди. Он всегда нападает всего раз. И этот раз становится смертельным или для него, или для тебя.
Мне следовало поджечь эту келью, которая больше походила на спальню леди. Именно за этим я и поднялась, но медлила. Воспитанная в лучших традициях под оком Трехликого, я не хотела брать на душу грех. Еще один грех.
Прежде мне не приходилось убивать. Ни ядом, ни кинжалом, ни огнем. Ястреб знал, что я не смогу, это было мне не по силам, а потому никогда не давал подобных заданий. Он берег меня для себя. Я же его предала.
Взгляд настоятельницы монастыря изменился. Теперь она смотрела на меня оценивающе. Моя одежда явно вызывала у нее вопросы, но женщина продолжала молчать.
– Не ответите? – спросила я, продолжая тянуть время. – Кто такой Ристовер и какие у него на меня планы?
– Ты узнаешь об этом в свое время, – ответила настоятельница и едва заметно потянулась к полке позади себя.
– А, а, а-а-а, – пригрозила я ей, отметив блеск металла под тканью. – Метательный кинжал? Женский стилет? Предпочитаете умереть от оружия?
В этот же миг настоятельница перестала тянуться к полке. Склонив голову набок, она нахмурилась и с укором произнесла:
– Ты не Софи!
– Ну почему же? – улыбнулась я. – Софи. Только вторая. Или, может, я родилась первой?
Распахнув руки, словно для объятий, я продемонстрировала живое пламя. Оно объяло все от кончиков пальцев до плеч, превращая меня в огненную птицу. И именно в этот момент настоятельница ударила по мне заклинанием.
Я инстинктивно скрестила руки, выставляя отражающий щит. Он был моей единственной защитой. Воспроизведение тяжелой формулы я в свое время довела до автоматизма.
О том, что в меня летело смертельное заклинание, я узнала уже постфактум. Не торопилась опускать руки – удерживала щит еще несколько секунд. Отражающие щиты маги использовали часто. Боевые маги, изредка забредающие в наш квартал, рассказывали, что на магических дуэлях обычно проигрывал тот, кто рано убирал щит.
Но двойной удар по мне не прилетел. Опустив руки, я увидела корчащуюся на полу настоятельницу. Смертельное заклинание ударило по ней же, и что это было за заклинание?!
Тело женщины чернело на глазах. Ее кожу покрывали пятна черной плесени. Я отшатнулась, глядя на ее муки. В ее карих глазах застыл первобытный ужас.
– Это вам за Софи, – произнесла я и закрыла рот и нос тканью плаща.
Не хватало еще надышаться спорами, но...
Это была «Черная лихорадка» – заболевание, неподвластное даже целителям уровня магистра. Если кто-то ею заражался, сжигали весь дом. Сжигали до состояния пепла, потому что победить ее можно было только первородным огнем. Не вылечить, устранить.
Я считала, что вся моя семья погибла от этой болезни. До «Кровного зова» Софи я была уверена, что я одна на всем белом свете.
И все же настоятельница произносила заклинание. Я ощутила ее потоки магии, прочувствовала формирование заклинания еще до того, как она совершила удар.
Могла ли «Черная лихорадка» быть не болезнью, а заклинанием? Я не знала, но видела то, что видела.
Плесень сожрала тело настоятельницы в считаные минуты. Она стала похожа на черную мумию с искривленным ртом. Больше не тратя время даром, я ударила пламенем о пол и кинулась к двери. Достав ключ, провернула замок и выскользнула на горящую лестницу.
Здесь были слышны крики испуганных девушек. Их голоса становились все громче, и я наподдала жару. Не хватало еще, чтобы они пытались потушить огонь.
– Уходим, уходим! – скомандовал кто-то. – Полотна уже не спасти!
Когда я вышла в главный зал храма, в нем оставались лишь несколько девушек. Но и они убегали в чем были, стараясь покинуть огненную тюрьму. Пламя получило обещанную добычу. Храм горел уже целиком, раскалив воздух до предела.
Свернув к лестнице, я снова поднялась на второй этаж монастыря. Пламя уже перебросилось сюда, но пока оставалось контролируемым. Одни комнаты были заперты, другие – распахнуты настежь. Кабинеты для занятий меня не интересовали. Я шла к башне, у подножия которой находились спальни.