Страница 24 из 68
Глава 7
Раннее утро этого же дня
Небо на горизонте медленно окрашивалось в розовый. Некоторое время я так и сидела рядом с Софи, невидящим взглядом пронзая пустоту. Ветер трепал вырвавшиеся из косы пряди, а я думала над тем, что делать дальше.
Сегодня я совершила поистине страшное преступление. Хотелось бы сказать, что мне пришлось, что у меня не было иных вариантов, но какой смысл врать себе? Я могла не забирать у сестры магический дар. Могла попытаться разузнать все самостоятельно, но сумела бы?
Все то, что я видела в ее памяти, знали только несколько человек: сама Софи и четверо виновных. Ее смерть была на их руках, как и смерть наших родителей.
И все же, отобрав у сестры магию, я лишила ее последних секунд жизни. В наказание я получила часть ее памяти, но должна была совершить еще одно преступление. Теперь мне следовало украсть кое-что, что было ценнее всего того, что мне когда-либо приходилось воровать.
Я должна была присвоить себе ее личность.
Только так я могла наказать виновных. Это был единственный вариант – притвориться Софи и отправиться в столицу. Ближе к мужу, дяде, его любовнице и бывшей служанке.
Приподняв ледяную руку улыбающейся сестры, я коротко прижалась губами к тыльной стороне ее ладони. Еще один поцелуй – на этот раз в лоб, и я заставила себя подняться на ноги.
– Ты бы наверняка хотела, чтобы тебя предали земле, как это обычно делают с магами вашей касты, – произнесла я, едва слыша свой хриплый голос.
Никогда не понимала этого принципа. Маги земли испокон веков считали, что все мы в конце своего пути должны были уйти в землю – нашу кормилицу. Как она питает нас на протяжении всей жизни, так и мы должны питать ее после смерти. Маги земли называли этот процесс правилом обмена энергиями.
Переведя дыхание, я сморгнула слезы и продолжила:
– Но мы, маги огня, верим, что после смерти нам суждено переродиться и получить новую лучшую жизнь взамен на все те невзгоды и несчастья, через которые нам суждено было пройти. Ты достойна лучшей жизни, сестренка. Пусть она принесет тебе покой.
Вскинув руку над телом Софи, я отпустила первородное пламя. Сжигая тела, маги огня считали, что так усопшие быстрее получали перерождение. Я не знала, правда это или нет, но надеялась, что сестра будет счастлива там – за горизонтом.
Я надеялась, что ее встретят родители и проведут через врата Трехликого.
Запах сожженной плоти почти не касался носа. Холодный весенний ветер бросался в лицо, лохматил волосы и вскоре развеял пепел, унося его далеко в небо.
Вытерев слезы, я достала из кармана плаща кристалл связи. Должна была связаться с Ястребом раньше, но что бы я ему сказала? Он бы не понял, не захотел бы понять. Его ненависть к настоятелю монастыря частенько стирала границы разума. Да и для главаря банды «Певчих птичек» существовали лишь его амбиции, потребности и планы, и так было всегда.
Я знала, что меня ждет. Встречаться с Ястребом я не собиралась – никогда и ни при каких обстоятельствах. Он бы не простил предательства и срыва, даже не стал бы слушать оправдания. Я ушла – и на этом все, для меня пути назад в банду больше не было.
И тем не менее, понимая все это, несмотря ни на что я хотела сообщить ему, что «Книга должников» будет ждать его у стен монастыря Девы Лиории. Но и этого не смогла – не успела. Мигнув один-единственный раз, кристалл связи сдох прямо в моей ладони. Нам полагалось заменять их каждые три дня. Мои три дня уже истекли.
Распластав ладони над землей, я произнесла «Цыа-Шейбу». Обычно природа неохотно отзывалась на мою магию. Огонь и земля не враждовали, но и не дружили.
Однако на этот раз мне даже не пришлось вливать дополнительные силы. Заклинание сработало с первого раза, и сработало безукоризненно. Пласт земли толщиной в десять дюймов легко отделился и взмыл в воздух.
Я поспешила вложить наплечную сумку с «Книгой должников» в образовавшуюся яму. Туда же бросила бесполезный кристалл.
Позже на этом месте я собиралась поставить памятник Софи. Обычно их ставили именно на месте сожжения, но выбирали для этого, естественно, кладбища. У меня такого выбора не было, и об этом я жалела больше всего. Считалось, что еще девять дней душа могла возвращаться сюда, чтобы попрощаться с близкими.
Вернув пласт земли на место, я притоптала получившийся ухаб, отошла к стене и на расстоянии прогрела снег. Он медленно таял, превращаясь в хрустящий наст, тем самым скрывая следы от моих сапог.
Все выглядело идеально – не придраться. Кроме лысого куста, рядом с которым я нашла Софи, под которым спрятала книгу. Он неожиданно позеленел. Самую малость, листочки только начали пробиваться.
Я могла поклясться, что этой зелени не было раньше. Что способствовало ее появлению, не понимала. Оставалось надеяться, что эту странность никто не заметит.
Пристально оглядев спящий монастырь в первых лучах солнца, я лишь еще раз убедилась, что он был точной копией монастыря Девы Дафии. Именно там я жила до двенадцати лет, пока не сбежала.
Пройдя вдоль стены, я старалась не касаться камня. Но в одном месте мне все-таки пришлось оставить свои отпечатки. Механизм тайного хода был простым. Изнутри имелся рычаг – металлическая ручка в форме овала, за которую следовало потянуть, а снаружи лишь крепкий камень, почти ничем не отличающийся от других.
Почти.
Ощупав камни, я быстро нашла нужный и надавила на него что было сил. Механизм поддавался неохотно. Вероятно, ходом давно не пользовались. Я сама случайно узнала о нем от сестры настоятельницы, которая ночами тайно убегала в город на свидания.
Она мне нравилась тем, что заметно отличалась от других. В ней не было строгости, жесткости, жестокости. Девушка со светлой душой дарила воспитанникам монастыря любовь и заботу.
Однажды она просто не вернулась в монастырь. Сестры настоятельницы запретили нам о ней спрашивать.
Под ноги посыпались труха и куски известкового раствора. Дверь открывалась медленно, но я не ждала. Юркнула в узкую щель темного прохода и вернула стену на место. По крутым ступенькам поднималась на ощупь, чтобы выйти в коридоре второго этажа. Здесь механизм открывания работал так же. Рычагом снаружи служил настенный канделябр.
Теперь я шла памятью Софи – вспышками, которые проявлялись узнаванием, стоило моргнуть. Выбравшись в холл, спустилась в храм и прошла в самый центр. Надо мной из цельного камня стоял образ Трехликого бога. В нем уживались гнев, любовь и равновесие.