Венец тьмы

Он подошел ближе, и Оливия невольно отпрянула, но генерал оказался быстрее. Его рука молниеносно схватила её за волосы, резко дернув голову назад. Их лица оказались в нескольких дюймах друг от друга.

- Если в тебе пробудилась сила мракоборцев,- процедил он сквозь зубы,- Ты обречена. Я лично сообщу об этом совету, и тебя казнят, как твоих родителей.

Оливия дернулась, не от физической боли, а от шока. Память тела Оливии внезапно вспыхнула ярким воспоминанием - страх, крики, огонь.

- Их казнили? - прошептала она побелевшими губами. - Но они разбились в карете… Мне говорили, что это был несчастный случай…

Дейр отпустил её волосы и мрачно усмехнулся.

- Спроси об этом у короля, если когда-нибудь увидишь его,- произнес он с холодной иронией. - Совет и отец нынешнего короля решили, что мракоборцы сами напитаны тьмой, нестабильны, опасны для королевства. Особенно после того, как мрак был побежден и откинут за границы, - его лицо помрачнело. - По крайней мере, так было до недавнего времени.

Он отвернулся, направляясь к выходу:- Будь готова через пару часов. Сборы недолги для тех, кто отправляется в монастырь.

***

Лоретта металась по комнате, собирая необходимые вещи, отдавая указания другим слугам, которые выполняли её приказы с плохо скрываемым любопытством. Отчего леди ван Гарден сама не руководит сборами, неужели муж всё же решил, что смерть Верены- её рук дело? Что с ней будет- монастырь или казнь?

- Миледи нездоровится, - строго говорила Лоретта каждому, кто осмеливался задать вопрос.- Делайте, что велено, и ни слова больше.

Оливия сидела на кровати, наблюдая за приготовлениями. Её голова была полна вопросов: кто такие мракоборцы? Почему их преследуют? И почему она, Таня, оказалась в теле этой Оливии? Была ли какая-то особая цель в этом? Или же её душу просто притянуло в это тело? Где душа Оливии? В её теле? Но тогда она, должно быть, точно мертва- выжить после падения с такой высоты нереально.

- Вы так спокойны, миледи, - тихо заметила Лоретта, когда они остались одни. В её голосе звучала тревога. - Вы… в порядке?

-Нет, - честно ответила Оливия.- Но я справлюсь.

Лоретта коснулась её руки - быстрый, почти неуловимый жест поддержки.

- Мы справимся, Таня. - назвала она её настоящим именем, показывая, что поверила ей.

Дорога в монастырь оказалась долгой и мучительной. Карета тряслась на горных дорогах, поднимаясь все выше в безлюдные края. Оливия молча смотрела в окно на проплывающие мимо унылые пейзажи. Чем выше они поднимались, тем суровее становилась природа.

Лоретта сидела напротив, нервно перебирая складки своего платья. Иногда их взгляды встречались, и служанка пыталась ободряюще улыбнуться, но улыбка выходила вымученной.

К вечеру второго дня карета остановилась у массивных ворот, вырезанных в скале. Монастырь Святой Агнессы, высеченный в камне горы, выглядел как крепость, построенная не столько для защиты обитателей от внешнего мира, сколько для удержания кого-то внутри.

У ворот их встретила настоятельница - высокая сухопарая старуха с острыми чертами лица и колючим взглядом. Её улыбка, обращенная к Оливии, была полна злорадства.

-Леди ван Гарден, - произнесла она с фальшивой сладостью, - Меня зовут аббатиса Беатрис. Какая честь принять вас в нашей скромной обители. Генерал ван Гарден сообщил о вашем прибытии. Мы позаботимся о вас… должным образом.

В её голосе звучала едва скрываемая угроза. Оливия почувствовала холодок, пробежавший по спине.

- Благодарю за гостеприимство.- ответила она, склонив голову.

Настоятельница провела их через мрачные коридоры монастыря в маленькую келью с голыми стенами. В помещении стояли узкая кровать, деревянный стол и стул.

- Это ваши покои, леди ван Гарден,- с нескрываемым удовольствием издевательски произнесла её титул произнесла настоятельница. - А теперь следует переодеться в одеяние более подобающее для нашей обители.

Она протянула Оливии грубую рясу из колючей ткани. Оливия взяла её, стараясь не морщиться от прикосновения к неприятному материалу.

- Служанка должна вернуться в экипаж, - вдруг заявила настоятельница.

- Но генерал разрешил ей остаться со мной, - возразила Оливия.

- В монастыре действуют правила монастыря, - отрезала старуха. - А вы здесь не для того, чтобы наслаждаться привилегиями.

Лоретта побледнела, её глаза наполнились слезами.

- Позвольте мне хотя бы помочь миледи устроиться, - взмолилась она.

- Нет. Прощайтесь.

Оливия обняла Лоретту, чувствуя, как та дрожит.

- Я буду в порядке, -шепнула Оливия, не веря своим словам. - Возвращайся домой.

- Я буду молиться за вас каждый день, Таня.- также шёпотом ответила, всхлипнув, Лоретта, крепко обнимая Оливию в ответ.

Их насильно разлучили. Лоретту увели, а Оливия осталась наедине с настоятельницей, чей взгляд становился все более жестоким.

- А теперь, - сказала старуха, доставая большие ножницы, - Нужно избавиться от этой мирской гордыни.

Она указала на длинные золотистые волосы Оливии.

- Нет, - твердо ответила Оливия, отступая. - Мои волосы останутся при мне.

Из памяти и опыта детства Таня понимала, что стоит лишь хоть на миг согласиться с насилием, издевательствами, как они станут регулярными. Т всё более и более жестокоми.

Настоятельница прищурилась.

- Сопротивление бесполезно, дитя. Сестра Мария, сестра Агата!

В келью вошли две крепкие монахини с мрачными лицами.

- Держите её, - приказала настоятельница.

Монахини двинулись к Оливии, но в этот момент она заметила нечто странное. Из-под одеяния настоятельницы, из самой её сути, ползли тени- извивающиеся, многоногие, похожие на огромных сороконожек. Они тянулись к Оливии, оставляя за собой мерзкий след на каменном полу.

Страх и отвращение переполнили Оливию, и что-то глубоко внутри неё отозвалось на эту угрозу. Из её собственной тени, расстилавшейся по полу, внезапно соткались тёмные силуэты, похожие на собак - теневые гончие с горящими глазами и оскаленными пастями.

Они бросились на сороконожек настоятельницы, разрывая их на части в беззвучной битве теней. Настоятельница вскрикнула, схватившись за сердце, её лицо исказилось от боли и шока. Монахини застыли на месте, не понимая, что происходит.

- Что это? Что вы делаете? - прохрипела старуха, глядя на Оливию с ужасом и яростью.

Оливия сама не до конца понимала, что произошло, но чувствовала странную связь с теневыми гончими, которые вернулись к её ногам, как верные защитники.