Венец тьмы

- Чудовищно? Я спасла нас. Они бы убили тебя, а меня отдали королю. И, поверь, я прожила бы не дольше!

- Тьма поглотила тебя, - он отступил назад.- Ты не та Таня, которую я знал.

- Конечно, не та! - её смех перешел в ярость.- Потому что ты не знал меня вообще! Ты не знал, сколько мне приходилось бороться за место в жизни. Сколько мною пользовались, пока я не научилась давать отпор!- она тяжело вздохнула.- Дейр понял бы. Он говорил, что иногда нужно дать бой. Он был готов сражаться до конца, и даже планировал вернуться в столицу, пока был здоров. А ты? Ты боишься силы, которая может спасти всех нас!

Рейвен покачал головой, его глаза наполнились горем.

- Эта сила уничтожает тебя изнутри. Я вижу это.

- Ты ничего не видишь. Ты слаб,- она направилась к двери, чувствуя, как Венец пульсирует в такт гневу. - Я найду способ запечатать тьму сама. Без тебя. А потом разберусь с королём. Пока он жив- я не могу быть в безопасности.

И вышла, оставив его среди мёртвых, со всей его бесполезной моралью и страхом. Венец тихо пел на её голове, и теперь она прислушивалась к его песне.

17. Оливия

Оливия шла вперёд, не оглядываясь. За ней тянулась дорога, вымощенная пеплом и скорбью, но она этого не замечала. Венец тьмы на её голове был невидим, но его тяжесть отпечаталась на её душе, стирая границы между правым и неправым, между жизнью и смертью, между человечностью и бездной.

Деревья вдоль дороги склонялись, когда она проходила мимо. Не из почтения - из страха. Их листья чернели и осыпались, а корни сгнивали в почве. Но Оливия видела лишь путь к границе, где разлом сочился первозданной тьмой.

Мимо мелькали поселения. Одни закрывали ворота, запирали ставни, прятали детей. Другие распахивали двери, встречали её как избавительницу.

- Она принесёт нам свободу, - шептали одни, видя, как она расправляется с теми, кто посмел встать на её пути. Нет, даже не она- мрак, что подчинялся ей будто пёс хозяйке. - Она защитит нас от Мрака- верили другие, почтительно склоняя головы перед ней.

И никто из них не видел, как чернеют их глаза, когда взгляд Оливии останавливался на них. Как сворачивается внутри их души что-то яркое и тёплое, уступая место пустоте и послушанию. Да и сама она больше не видела людей- лишь жалкие кляксы черной сути, меняющиеся, нестабильные. Только в детях ещё не было подобного, только их Мрак не коснулся своей темнотой.

За ней шла армия. Люди с чёрными глазами, но не бешеные, не безвольные, как обычные одержимые. Нет, в их движениях сохранялась осмысленность, в их голосах звучали отголоски личностей - просто все эти личности теперь существовали для неё. Для той, что подарила им цель. Что подарила им свободу от тюремных застенков, дала выбор- гнить до скончания жизни в мрачных холодных подземельях или же примкнуть к ней и стать иными версиями себя.

Вокруг Оливии клубились призрачные гончие - огромные, дикие твари, ранее бывшие её тенями. Они кружили вокруг, готовые по первому приказу разорвать любого, чьё дыхание покажется ей враждебным.

***

Ночью, когда лагерь погружался в беспокойный сон, Оливия сидела у костра. Она больше не нуждалась в отдыхе. Только в это время из темноты выступал силуэт её отца. Так было и в этот раз.

- Тобиас, - шептала она, глядя на призрак с нежностью, которую не проявляла ни к кому из живых. Отец, которого ей так не хватало, стал её постоянным спутником с тех пор, как она надела Венец, получила его силу. Она смогла найти его в мире теней, удержать в реальном мире.

- Моя храбрая дочь, - голос отца звучал словно из-под земли. - Я горжусь тобой. Ты приняла Венец и не сломалась. Ты сильнее, чем я думал.

- Я отомщу за тебя. За маму.

- Иди к разлому, дочь моя. Подчини себе тьму. Стань её королевой. Королевство, убившее нас, заслуживает узнать настоящий страх.

Оливия кивнула, не замечая, как искажается призрачное лицо отца, как в его глазах мелькает нечто древнее, нечеловеческое, голодное.

По ночам она чувствовала и другое присутствие. Рейвен. Её истинный. Где-то далеко, он дышал, страдал, тянулся к ней через их связь. Иногда она ловила отголоски его тоски, его любви, его боли. И каждый раз давила эти чувства, как давят насекомое - быстро, решительно, не задумываясь о том, что оно тоже живое.

Но связь не рвалась. Становилась тоньше, но крепче, натягивалась, но не разрывалась. И это злило её больше всего. Благодаря Рейвену в ней оставалось то человеческое, что она желала бы изжить полностью. Уж слишком часто это предавали те, кто желал ею воспользоваться в прошлой жизни. Любовь, доверие.

***

Вторая неделя после побега. Они дошли до одного из пограничных гарнизонов. Люди вокруг Оливии уже не были для неё людьми - скорее, мятущимися силуэтами, хаотичными тенями с искрами жизни внутри.

Её правая рука, Арес - разбойник со шрамом, пересекающим красивое лицо, подтолкнул к ней пленного солдата.

- Этот отказывается присягнуть, - его голос был медовым ядом. - Что будем делать с ним, Госпожа?

Оливия оглядела остатки гарнизона - большинство уже встали в ряды её армии, глаза их почернели, души принадлежали ей. Но этот… В нём горел огонь сопротивления. А такие были более ценными, если их склонить на свою сторону. О, она не очаровывалась притворным покорством разбойников, ведь понимала, что они могут предать, стоит лишь её власти пошатнутося. Поэтому и молчала о будущем козыре в рукаве- если она полностью подчинит себе мрак, то полностью подчинит и их чёрные насквозь души. И любое неповиновение станет для них последним

- Оставь его, - сказала она рассеянно. - Он ещё поймёт.

Но тут из разлома, который виднелся теперь на горизонте, выползло очередное создание - многоногое, скользкое, с пастью, полной иглоподобных зубов. Оно приблизилось к Оливии, покорно склонив уродливую голову.

Солдат закричал от ужаса и отвращения. Его меч сверкнул в сумерках, и существо рухнуло, рассечённое пополам.

Оливия вскрикнула, а после заботливо, потрясённо, словно на её глазах убили ребёнка, подошла к твари, коснувшись её останков. Когда она подняла голову, в её глазах клубилась тьма. Рука поднялась в страшном жесте, и солдат распался на части, как тряпичная кукла, разорванная капризным божеством.

Арес рассмеялся, безззаботно обратившись к оцепеневшим от страха солдатам, свидетелям этой жуткой сцены: - У нашей будущей королевы новые любимцы. Не правда ли, странные создания? Но послушные.