Страница 23 из 42
Это была чета заносчивых столичных аристократов. Они ввалились в лечебницу, под которую мы переоборудовали большое западное крыло башни , как к себе домой, презрительно морща напудренные носы. Их слуга волок толстую железную цепь с шипастым ошейником. Увидев Уголька, который робко выглядывал из-за моей юбки, барон рявкнул приказ. Слуга грубо схватил дракончика за больное крыло и дернул.
Уголек пронзительно, по-детски вскрикнул, из его пасти вырвался жалкий клуб дыма.
Внутри меня что-то оборвалось. Я сама не поняла, как оказалась между ними. Схватив тяжелую чугунную ступку со стола, я замахнулась на слугу, выдыхая проклятия, о которых в моем мире знали только портовые грузчики. Барон побагровел, баронесса завизжала. Пока они сыпали угрозами выпороть меня плетьми и бросить в темницу, я затолкала дрожащего Уголька в заднюю комнату-кладовую и заперла дверь на ключ, спрятав его на груди.
На шум сбежались стражники. Но тут произошло неожиданное: суровые воины замка наотрез отказались "видеть" какое-либо нарушение. Тот самый десятник, которому я на прошлой неделе зашивала рассеченную бровь и тайком давала отвар от похмелья, с каменным лицом заявил барону: - Никак нет, милорд. Никаких драконов не наблюдал. Может, в окно вылетел? А ключи от других помещений господин Мортимер в город увез. Поискать? Так мы поищем, конечно. К утру закончим. Или к обеду
Взбешенные аристократы отправились жаловаться высшему начальству, а я, прислонившись лбом к прохладной стене, поняла - это конец. У меня нет ни власти, ни денег, чтобы спасти Уголька. Был только один человек, способный одним словом решить проблему.
Идти к нему было страшнее, чем на плаху. После приезда отца Дарианны, князя Светлых гор, между мной и Рейнгардом словно выросла стена из непробиваемого льда. Мы не виделись, не говорили. Моё существование в замке снова сузилось почти до статуса прислуги.
Я вошла в его кабинет на негнущихся ногах. Рейнгард сидел за массивным столом, заваленным свитками, в строгом темном камзоле. При моем появлении он даже не дрогнул. Поднял взгляд - абсолютно пустой, холодный, пронизывающий. Глаза чужого человека. Сурового князя, а не того мужчины, который смеялся со мной в гостях у Нормана.
Я, запинаясь, путая слова, начала сбивчиво просить за Уголька. Обещала отработать, умоляла не отдавать дракона на растерзание, говорила, что он умрет на цепи. Я готовилась к презрению, к насмешке, к отказу.
Рейнгард выслушал меня молча. Ни один мускул не дрогнул на его лице. - Я куплю его, - ровным, ничего не выражающим тоном произнес он, обрывая мою тираду. - Он твой.
Я замерла, с приоткрытым ртом.- Ч-что?- Дракон твой, Миланика.- будто демонстрируя пропасть между нами назвал меня именем дочери господаря Лафора. - Я улажу вопрос с бароном.-
Рейнгард опустил глаза на бумаги, ясно давая понять, что аудиенция окончена.
- Это всё? Ты можешь идти.
Меня словно ударили наотмашь. Ни тени эмоции, ни единого вопроса. Будто той ночи, тех дней вместе никогда не существовало. Я проглотила вставший в горле ком пульсирующей боли, прошептала "благодарю, ваша светлость", и выскочила за дверь, прежде чем он увидел мои слезы.
***
Через час дворцовый казначей сухим тоном сообщил мне, что зверь выкуплен за баснословную сумму и передан в мою полную собственность по личному приказу князя.
Жизнь покатилась дальше. Я с головой ушла в дрессировку Уголька. Оказалось, драконы прекрасно понимают команды, если подкреплять их сушеным мясом и лаской, а не кнутом. Вскоре Уголек уже умел по команде приносить мне пучки сушеной ромашки, смешно фыркая и выпуская струйки пара, и почти отучился подпаливать подолы зазевавшимся служанкам.
А вот за кем наблюдать было воистину уморительно, так это за Светой и Торгвальдом. Моя подруга- сестра, современная и острая на язычок, и начальник стражи, суровый, немногословный шкаф в доспехах, напоминали искру и пороховую бочку.
Света влетала в лечебницу, раздраженно размахивая руками.- Стефа, скажи этому викингу недоделанному, чтобы перестал за мной ходить! - возмущалась она однажды, вываливая на стол передо мной пучок каких-то редких, жутко колючих цветов. - Смотри, что он мне припер! Это же дикий репейник-мутант! Он заявил, что они "отражают цвет моих глаз". У меня глаза цвета зеленки, что ли?!
Торгвальд, возвышавшийся в дверях, лишь невозмутимо потирал подбородок. Его глаза смеялись. Он ухаживал за ней с пугающей прямолинейностью и грацией осадного орудия. Однажды Света пожаловалась, что ей дует из окна, и на следующий день Торгвальд лично прибил ставни гвоздями, отрезав комнату от внешнего мира. Они ругались так, что дрожали стены. Света язвила, сыпала непонятными для местных саркастичными фразами, грозилась его отравить. Торгвальд стоически терпел, надвигался на нее, как скала, и однажды я случайно увидела, как в темном коридоре он прижал ее к стене. Света шипела на него разъяренной кошкой, но почему-то не отталкивала, когда его грубые пальцы зарылись в ее волосы, а губы накрыли ее рот. Глядя на них, я не могла сдержать грустной улыбки. Хоть у кого-то здесь была надежда на счастье.
Тем же вечером мы допоздна засиделись с Мортимером. Старый маг и лекарь, раскурив свою длинную трубку, задумчиво смотрел, как Уголек спит у моих ног.
- Знаешь, девочка моя, - медленно проговорил старик, пуская кольца дыма. - Я давно смотрю на наши порядки. Мы лечим челядь князя, его людей. Но, в основном, в королевстве лечат лордов в шелках, а простой люд мрет от пустяковых горячек, потому что у них нет медяка на сбор трав. Это неправильно.
Я подняла на него удивленный взгляд.- И что мы можем сделать?
- Открыть лечебницы для простых людей. Бесплатные, - глаза Мортимера загорелись юношеским азартом. - Здесь, в столице, и в крупных деревнях. И не только это. Жаль, ты не видела, сколько сопливых беспризорников бегает по рынкам столицы королевства. Они пойдут в воры или умрут от голода. А ведь их можно учить.
Я выпрямилась, чувствуя, как внутри зажигается искра интереса. Будто сама судьба послала мне Мортимера. В силу большого ума и доброго сердца он был очень передовым для этого времени человеком и, как никто другой, - Школы? - моё сердце забилось чаще. Он словно мысли мои прочёл. - Именно! Грамота, счет, ремесла. Мы с тобой могли бы отбирать толковых ребят и обучать их знахарству. Представь, сколько жизней мы спасем руками этих детей в будущем!