Страница 18 из 42
После этого мы стали сталкиваться с князем словно "случайно". В коридоре, в библиотеке, на крепостной стене. В один из таких разов он решительно затянул меня в пустую нишу за гобеленом. Его губы снова нашли мои - на этот раз настойчиво, жадно. Пытаясь отдышаться, он прижался лбом к моему лбу.
- Лорд Гарвин пытается намекнуть мне, что вы с сестрой - ведьмы, - хрипло произнес Рейнгард.- Конечно, этому старому интригану я не верю. Но что ты со мной сделала, Стефания? Я ни о чем не могу думать. Только о тебе.
Его слова напомнили, что таким как этот старый пройдоха- лорд, доверять не стоит даже при заключенном перемирии. А ещё - сорвали какие-то внутренние замки. - Я тоже постоянно думаю о вас, - выдохнула я, глядя прямо в его глаза. - И Гарвин лжет. Не леди Дарианна спасла вас. Это сделала я. Мы с Лютой и Мортимером вытащили яд и сбили жар.
Лицо князя вмиг посуровело. В глазах мелькнуло холодное, хищное выражение - выражение правителя, которому только что открыли предательство советника. - Вот как, - тихо произнес он.- Молчи об этом пока. Никому не говори.
Он нежно провел большим пальцем по моей щеке. - Сегодня ночью я пришлю за тобой. Жди.Я хотела было сказать "нет", разум кричал, что это безумие, но я лишь завороженно кивнула.
Поздним вечером в дверь нашей комнаты постучали. За порогом стоял стражник. - Велено привести вас, - коротко бросил он. Сердце забилось в горле. Я накинула шаль и пошла за ним, ожидая увидеть покои князя. Но стражник привел меня в другое крыло замка, в богато обставленную гостиную, где воздух был тяжелым от цветочных духов.
В кресле, попивая вино, сидела леди Дарианна. Идеальная, надменная, в роскошном платье.
- Проходи, лекарка, - холодным, полным презрения голосом приказала она, намеренно обратившись ко мне на " ты" и лишив всего почтения господарской дочери. - Я не буду ходить вокруг да около. Не смей лезть к князю. - Не понимаю, о чем вы, - стараясь держать голос ровно, ответила я.
Дарианна усмехнулась. - Прекрасно понимаешь. Но запомни: твой удел - быть грелкой для его постели на пару ночей. А я - будущая княгиня. И если ты не отступишь, я уничтожу вас обеих. Твоя сестра позавчера приходила помогать мне с настоями для лица? Думаю, у меня пропала пара бриллиантовых колец. Или дорогое ожерелье, подаренное мне батюшкой. Либо так, либо Гарвин обвинит вас в ворожбе. Костер или виселица - выбирай сама.В горле пересохло. - Ты сегодня откажешь князю, - процедила она. - Скажи, что не придешь. - Разве можно отказать князю? - печально и горько усмехнулась я.- Он не принуждает женщин. Скажешь "нет", и он не станет настаивать, - она брезгливо махнула рукой. - А теперь- пошла вон!
Ух, как я хотела ответить. Но ради Светы промолчала.
Когда час спустя в башню пришел посланник от Рейнгарда, я, пряча дрожащие руки в складках юбки, сказала: - Передайте его светлости, что я не приду. И впредь просить не нужно.
Я просидела у окна всю ночь. Глупая, наивная надежда теплилась в груди: а вдруг он поймет, что что-то не так? Вдруг придет сам, потребует объяснений? Но в дверь никто не постучал. Замок спал.
А на следующее утро, измотанная и с красными от слез глазами, я выглянула в окно во двор. Сердце ухнуло вниз и разбилось. Там, залитые утренним солнцем, выезжали на конную прогулку князь Рейнгард и леди Дарианна. Она звонко смеялась, а он, наклонившись к ней в седле, что-то говорил, и на его губах играла легкая улыбка. Улыбка победительницы.
12. Вместе
Ночь выдалась душной и тяжелой. Света давно мерно посапывала на своей узкой кровати, а я всё ворочалась, глядя в каменный потолок нашей башенной каморки. Перед глазами так и стояла та картина: Рейнгард на великолепном вороном жеребце, а рядом с ним - смеющаяся Дарианна. Они выезжали на конную прогулку, и князь даже не взглянул в мою сторону.
"Вот и всё, "- с горечью думала я, кутаясь в тонкое одеяло. Я отказала его стражнику, и гордый правитель вычеркнул меня. Дарианна была права: я для него пустое место, просто каприз.
Тихий, но требовательный стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Я замерла, прислушиваясь. Стук повторился. Накинув поверх ночной сорочки простенькую шаль, я на цыпочках, чтобы не разбудить сестру, подошла к двери и осторожно отодвинула засов.
На пороге стоял Рейнгард.
Без привычного парадного камзола, в простой темной рубашке с расшнурованным воротом и узких штанах. Тени от факела на стене плясали на его резких, хищных скулах. В глазах цвета грозового неба плескалось нечто такое, от чего у меня мгновенно пересохло во рту.
Он пришел сам.
- Ты отослала моего стражника, - негромко, но с едва уловимой угрозой произнес князь.
- Я… я плохо себя чувствовала, - солгала я, не смея поднять на него взгляд, боясь, что он прочтет в моих глазах ревность и обиду.
- Идем со мной, Миланика.
Его голос окутывал, гипнотизировал. Я нервно скомкала в пальцах край шали, чувствуя, как сердце бьется где-то в горле. Вспомнились ядовитые слова Дарианны, ее угрозы обвинить Свету в воровстве.
- А если я откажусь? - с вызовом спросила я, заставляя себя посмотреть ему прямо в глаза. - Я ведь могу отказаться?
Рейнгард чуть склонил голову, изучая мое лицо. В его взгляде не было злости.
- Можешь,- просто ответил он. - Я никогда не принуждаю женщин. Выбор за тобой. Я уйду, если ты закроешь эту дверь.
Мой взгляд скользнул по его губам, по упрямой линии подбородка, по широким плечам. К черту Дарианну. К черту лорда Гарвина. Если нас и так грозятся сжечь на костре, то я хотя бы хочу знать, за что сгорю.
- Я пойду с тобой, - выдохнула я, переступая порог.
Мы шли по темным коридорам замка в абсолютном молчании. Князь не оборачивался, но я чувствовала спиной его напряжение. Едва мы вошли в его просторные покои, освещенные лишь бледным светом луны из высоких окон и парой свечей у камина, как тяжелая дубовая дверь за нами захлопнулась мягким щелчком.
Я не успела сделать и шага, как Рейнгард резко обернулся. В одно мгновение преодолев расстояние между нами, он впечатал меня спиной в дверь. Его губы обрушились на мои - жадно, властно, с какой-то отчаянной, звериной жаждой.
Мои руки сами собой скользнули под его рубашку, ощущая горячую, литую сталь мышц, чувствуя рубцы от недавних ран, которые я сама же и исцеляла. Шаль упала на пол. Его ладони сминали тонкую ткань моей сорочки, обжигая кожу. В этом поцелуе не было нежности - только безумная, сжигающая все предостережения страсть. Мир сузился до его запаха - хвои, кожи и морозного ветра, до тяжести его тела, прижимающего меня к дереву двери.