Страница 8 из 17
Я не оглянулась, не ускорила шаг, хотя тело била крупная дрожь. Им не нужно видеть мои слезы. Им не нужно видеть, как мне страшно. Если я побегу, если сгорблюсь от холода, стану жертвой. А жертв здесь добивают.
Впереди, прямо у последней ступени, стояла карета, черная, огромная, зловещая. На дверце скалился личный герб Магнара, который я смогла рассмотреть получше: черный дракон разрывает солнце. Почему-то на месте солнца я сейчас видела себя.
Я поднялась по ступенькам. Внутри карета оказалась неожиданно просторной и теплой. Мягкие бархатные сиденья, обитые бордовой тканью, поглощающей звуки. Здесь пахло не лошадьми и дорогой, а… Магнаром. Именно им и никем больше. Я опустилась на сиденье, чувствуя себя странно: мне казалось, меня должны везти в клетке с решетками, как опасную преступницу, а не в роскошном, пусть и мрачном экипаже.
Едва я убрала ноги с подножки, дверь захлопнулась сама собой. Щелк. И тут же по стенам пробежала едва заметная фиолетовая рябь – запирающее заклинание. Теперь я точно не выйду, даже если захочу. Я в ловушке.
Не хотела смотреть, не хотела оборачиваться на свою прошлую жизнь. Но взгляд против воли скользнул к небольшому окошку, занавешенному плотной шторой. Я чуть отодвинула бархат. Там, на крыльце, стоял Саргон.
Король не ушел. Он стоял один, возвышаясь над толпой придворных, и смотрел прямо на карету. Наши взгляды встретились через стекло и магическую защиту. Внешне он был спокоен – ледяная статуя монарха, вершащего судьбы. Но в его черных глазах, устремленных на меня, я видела бурю. Там плескались гнев, уязвленное самолюбие и… обещание, жуткое обещание, от которого мне стало жарче, чем от магии в карете.
Карета тронулась внезапно, без рывка, но сразу набирая скорость. Саргон исчез из виду, как зеваки и вся моя прошлая жизнь. Ведь как прежде уже не будет…
Мы выехали с дворцовой площади.
Мимо проплывал величественный белоснежный дворец – шпили, башни, витражи, сверкающие в лучах зимнего солнца. Там было тепло. Там было безопасно. И там я могу жить, если соглашусь на предложение короля.
Я откинулась на спинку сиденья и горько усмехнулась. Ярость, горячая и колючая, заклокотала в груди.
— Не бывать этому, — прошептала я в пустоту.
Я не игрушка, не переходящий приз, не трофей, который один брат отнимает у другого, чтобы доказать свое превосходство, а второй хочет вернуть, чтобы потешить эго. И уж точно я не шлюха, чтобы греть постель королю, после того как его брат по праву силы сломает меня.
Карета вырвалась за пределы дворцовых ворот на широкий тракт. И тут произошло невероятное. Лошади набрали такую скорость, что мир за окном смазался в одну пеструю ленту. Я вжалась в сиденье, испугавшись, что мы сейчас врежемся, перевернемся, разобьемся в щепки. Но экипаж шел плавно, словно плыл по воде. Никакой тряски, ни звука колес. Только тихий гул магии.
Это же личная карета Магнара, зачарованная лучшими мастерами, а может, и им самим когда-то давно. Мысль царапнула сознание: он отдал ее мне. Почему? Как он сам доберется до своего замка? Насколько я знала, его увечья сделали невозможным оборот в дракона. Он не мог оборачиваться, не мог лететь. Значит, он либо выехал раньше, либо владеет способами перемещения, о которых не говорят открыто. Впрочем, какая мне разница? Пусть хоть вовсе никуда не выезжает из дворца.
Мы пронеслись через Оскурум – столицу империи. Дома, лавки, храмы – все слилось в серый поток. Миновали ближайшую деревню, пустырь, и вот уже цивилизация и жизнь остались позади, а карета, не сбавляя хода, въехала под сень деревьев.
Темный лес. Огромные ели, вековые дубы переплетенными голыми ветвями нависали над дорогой, создавая тоннель. Здесь царил вечный полумрак и обитали такие монстры, о которых говорили шепотом. Страх, который я удачно подавляла гневом, вернулся. Он накатил холодной волной, не давая нормально дышать. Я еду к чудовищу, к мужчине, который ненавидит меня просто за факт моего рождения. Он обещал мне муки. Обещал, что я умру, если не покорюсь или если… не убью его.
Воспоминания всплывали перед глазами один страшнее другого: его шрам, изуродовавший половину лица, единственный здоровый глаз, горевший золотом и лютой злобой, и эта руна на моей груди, которая до сих пор жгла кожу, напоминая о долге.
Рука сама потянулась к складкам платья. Под чехлом пальцы нащупали твердую рукоять кинжала, спрятанного Руаной, а в голове вихрем проносились мысли. Убить его? Дракона? Генерала, прошедшего сотни битв? Я всего лишь девчонка, лишенная магии. У меня нет какой-либо подготовки, нет сил и столько смелости, чтобы решиться на такой шаг. Это безумие. Он остановит меня раньше, чем я замахнусь.
В порыве внезапной паники я прижалась к окну кареты. Мне нужно было избавиться от этого проклятого подарка сестры, выбросить его в снег, пока не стало слишком поздно. И как можно быстрее. Я ухватилась за створку, пытаясь опустить стекло, но оно даже не шелохнулось. Магия. Проклятая магия дракона удерживала окна и двери, чтобы я не смогла ее открыть сама. Снаружи бушевал ветер, но здесь, внутри, не было даже щели, через которую мог бы просочиться воздух.
Я лихорадочно огляделась. Тогда, нужно его спрятать. Но куда? Под сиденье? В какую-нибудь нишу? Я обшарила пальцами обивку, прощупала все под бархатными подушками, но не нашла ни одного углубления, ни одной щели или полки, куда можно было положить хотя бы сумку или багаж. Ничего.
Если стража решит обыскать меня или карету при выходе, они найдут клинок в ту же секунду. И тогда… тогда смерть покажется мне милостью.
— Нет, я не смогу его убить… — прошептала я, обхватив себя руками за плечи. Меня трясло. Зубы стучали. Но не от холода, это был страх. За себя, за то, что я собиралась сделать…
Но есть и другой выход.
Мысль пришла внезапно, страшная, но в то же время соблазнительная. Простая и очевидная. Я вытащила кинжал, рассматривая черное лезвие в полумраке кареты. Темная магия, заключенная в металле, отозвалась покалыванием в пальцах. Я не смогу убить Магнара, но могу убить себя. Лучше смерть, чем стать подстилкой ради мести. Лучше вонзить кинжал в сердце, чем чувствовать его руки на своем теле. Я не позволю ему издеваться надо мной, не доставлю ему удовольствия видеть мой страх и унижение.
— Я не трофей, — упрямо повторила я, сжимая рукоять все сильнее и борясь сама с собой.
Эта мысль пугала до дрожи, до тошноты, но в ней была свобода. Это был мой выбор, единственный, который у меня остался. Нужно только окончательно принять его.