Страница 7 из 17
— Этот клинок не оставит следов, — продолжала Руана, вкладывая холодную рукоять в мою онемевшую ладонь. — Темная магия растворит рану. Скажешь, что сердце не выдержало, что он умер от наслаждения или от старых ран. Никто не докажет.
— Я не смогу… Я не убийца…
— Сможешь! Ради нас! Ради памяти родителей! Ради себя!
Руана ловким движением вновь завернула кинжал в ткань, сунула его в потайной карман в складках моего пышного свадебного платья, о котором я даже не знала.
— Он там. Если Магнар коснется тебя, бей.
Я хотела вытащить оружие, отшвырнуть его, закричать, но в этот момент замок двери громко щелкнул. Руана отпрянула от меня. Дверь распахнулась, и в комнату вошел король.
Саргон был мрачен. Его лицо казалось застывшей маской, а темные глаза метали молнии. Он был один, без охраны, но его аура власти заполняла комнату так, что становилось трудно дышать.
— Вон, — бросил он Руане, даже не глядя на нее.
Сестра присела в осторожном реверансе, кинула на меня последний, многозначительный взгляд и поспешила выйти, держась за поясницу. Как только дверь за ней закрылась, Саргон сделал сложный жест рукой. Воздух вокруг нас едва заметно дрогнул.
— Полог тишины, — пояснил он, видя мой испуг. — Нас никто не услышит.
Сердце колотилось как сумасшедшее. Я все еще чувствовала фантомный холод металла в руке. Было страшно, что Его Величество сейчас почувствует черную магию, найдет кинжал, и… до замка Магнара я уже не доеду – меня казнят здесь же, на месте. Но ничего этого не произошло. Неужели эту магию и правда не ощутить?
Король медленно прошел в центр комнаты, остановившись в паре шагов от меня, и молча смотрел, изучал, запоминал. Его взгляд скользнул по моим распущенным волосам, по бледному лицу, по подаренному им же платью, где в складках пряталась сама смерть.
— Мне жаль, Илина, — произнес он, и голос его стал мягче, глубже, — искренне жаль, что день твоей свадьбы превратился в кошмар. Я знал, что мой брат ненавидит твой род, но не думал, что он зайдет так далеко.
— Его можно понять, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Он искалечен и не забыл, кто в этом виноват.
Король хмыкнул, подойдя ближе.
— Ты удивительно великодушна для жертвы. Да, он пострадал. Но ты не должна за это отвечать.
— Однако отвечаю, — я прямо посмотрела в черные глаза монарха. — Вы ведь не отмените его право, Ваше Величество?
В мыслях всплыли строчки из учебника истории. Строчки об этом обычае. Да, драконы установили право первой ночи, но они же сделали лазейку, послабление. Это право можно отменить. И сделать это мог либо тот, кто установил это право, либо действующий король, вложив немало сил и магии. Я не питала надежды, но…
Саргон покачал головой:
— Я не могу нарушить древний закон, когда он уже призван и скреплен магией. Это ослабит трон. У тебя нет выхода, Илина. Тебе не дадут выйти из этой комнаты никуда, кроме как в карету моего брата.
Этого и следовало ожидать.
— Я еду к нему? В его замок?
— Да. Он пожелал, чтобы все случилось на его территории. И… — король на секунду запнулся, — он приказал, чтобы ты осталась в свадебном платье.
Я горько усмехнулась:
— Как символично – первая брачная ночь, но не с мужем.
Саргон вдруг шагнул ко мне вплотную, нарушая все границы приличия. Я почувствовала запах его парфюма – сандал и мускус. Он был теплым, живым и… опасным.
— Если бы я знал о задумке Магнара, я бы опередил его, — тихо произнес король, глядя на мои губы.
Я замерла, боясь вдохнуть. Щеки вспыхнули, а сердце застучало где-то в горле. Это не было утешение. Это был интерес мужчины к женщине.
— Я поговорю с Уорликом, — продолжил Саргон, протягивая руку и касаясь костяшками пальцев моей щеки, медленно очертив овал лица, скользнув к губам, ключице. — Я заставлю его принять тебя обратно, когда все закончится. Но, если он окажется глупцом и откажется…
Король чуть склонил голову, его глаза потемнели, став почти черными безднами.
— Ты не останешься на улице, Илина. Во дворце всегда найдется место для такой красивой девушки. И я лично прослежу, чтобы ты ни в чем не нуждалась.
Смысл его слов дошел до меня мгновенно. Это было обещание, предложение стать фавориткой, любовницей. Какая ирония: одну ночь меня будет терзать чудовище, чтобы отомстить, а потом подберет король, чтобы «утешить». Я для них лишь игрушка, трофей, переходящий из рук в руки. Во мне поднялась холодная волна гордого презрения. Я выпрямила спину, вспомнив уроки этикета. Я дочь герцога, и не буду плакать и умолять.
— Благодарю вас, — произнесла я ледяным тоном, не отводя взгляда. — Вы чрезмерно милостивы, Ваше Величество.
Саргон усмехнулся, уловив мой настрой. Кажется, моя непокорность его только раззадорила. Он убрал руку от моего лица.
— Удачи, Илина. Она тебе понадобится.
Он снял полог тишины. В ту же секунду дверь распахнулась, и на пороге возник начальник стражи Магнара – огромный воин в черных доспехах.
— Карета подана, — пророкотал он без эмоций. — Генерал не любит ждать.
Я глубоко вздохнула, собирая остатки мужества, оправила юбки, чувствуя тяжесть кинжала в складках – моего единственного защитника.
— Я готова, — сказала и двинулась за стражем.
Прошла мимо короля, не поклонившись, и вышла в коридор, гордо подняв голову. Впереди меня ждала ночь с чудовищем. И я знала одно: либо я выйду из его спальни убийцей, либо не выйду вовсе.
Вдоль всего коридора снова собрались зеваки. Они просто сделали из всего этого события спектакль. И я не удивлюсь, если все те же лица останутся и на последний акт, когда я, измученная и униженная, вернусь сюда следующим утром.
Шепотки за спиной сливались в единый гул, напоминающий шуршание сухих листьев. Кто-то охал, прикрывая рот ладонью, кто-то откровенно злорадствовал, тыкая пальцем в падшую, в дочь предателей.
— В одном платье идет на мороз…
— Сразу видно, как муж «ценит» свою супругу.
— Да он уехал уже давно, только пятки сверкали!
— В логово к зверю едет, бедняжка…
— Да так ей и надо! Поплатится за грехи родителей.
Когда же это закончится?
Да, мне не дали никакой накидки, оставили в одном прекрасном, но будто проклятом платье, в котором я вновь иду на эшафот. И едва миновала тяжелые двери дворца, как морозный воздух мгновенно пробрался сквозь тонкое кружево, обжигая кожу ледяными иглами. Ветер трепал распущенные волосы, бросая их мне в лицо, но я даже не попыталась их убрать.