Страница 19 из 23
Перекрёсток Фила оказался похож на вокзал. Такой же несуразный, но обаятельный. Тени мелькали мимо нас, не задерживаясь. Казалось, мы глубоко под землёй, точно в метро. Пути и развилки уходили в разные стороны, и фонарного света едва хватало, чтобы не пропустить нужный поворот. Постепенно темноту начали прорезать светящиеся окошки разных форм и размеров, они множились по сторонам, пока мы не вышли в лабиринт сновидений. Фил уверенно вёл нас вперед, не колеблясь ни на секунду.
Наконец — нужное окно. Совсем небольшое. Оно расширилось перед нами точно резиновое. Заходим в мир чужого сновидения.
***
Здесь было холодно и ветрено. Мы появились на побережье неизвестного моря — скалистый крутой берег, серый песок, тяжёлый запах воды. Я начертила Фэх — руну призыва.
Сзади на песке послышались мягкие шаги. Берилл явился в боевом обличье — без седла, зато с острыми клыками. Фил с опасением посмотрел на волка, но оставил комментарии при себе. Зашагал вдоль берега, по узкой полосе между морской пеной и гранитными скалами. Ветер трепал его темные волосы. Руки слегка светились.
В этом сновидении запах был какой-то непривычный, особенный. Лёгкий аромат бергамота — значит химера. И что-то ещё, неуловимое, ускользающее. Я внимательно осматривала окрестности, то и дело переключая взгляд на периферию — внутреннее зрение здесь важнее прямого.
Со временем бергамот проявился ярче, сделался насыщеннее. Скалы расступились, и Фил повёл нас наверх по тропе, вглубь побережья, прочь от моря.
Якорь он заметил первым. Чёрная стела, воткнутая в землю.
— Я займусь этим, — сказал Фил. — А вы осмотрите окрестности.
Он подошёл вплотную к чёрному изваянию, протянул руки, и они начали разгораться. Ясный, режущий голубоватый свет разлился по ладоням, пополз выше, перекинулся на всё тело. Фил стал похож на огромный слепящий фонарь, выжигающий мрак.
Я посмотрела на Сонору и заметила у неё слабые отблески того же света.
Мы обошли якорь и двинулись дальше. Берилл явно чувствовал себя неуютно — я и сама чувствовала. Свет меня задевал, слегка обжигал, слепил. Видимо, сказывалась моя нечеловеческая половина — та самая сущность внутри, которой этот свет был попросту враждебен. Похоже так себя и ощущают паразиты, когда их изгоняют баку, только в моем случае это было в самой малой мере, на минимуме. Неприятно, но терпимо.
За стелой начиналось хаотичное нагромождение камней и невысоких скал. Мы прочёсывали местность. Сонора светила сильнее, мне становилось ощутимо дискомфортно.
Запах бергамота загустел. Мы вышли на небольшой расчищенный участок. В свете Соноры радужная россыпь блестящей пыли на земле переливалась отчётливо и ярко — чудовище здесь наследило. И скользнуло в другую реальность.
Берилл сменил лёгкую рысь на стремительный бросок — взял след. Я освободила клинок из ножен. Мгновение — волк расправил крылья и выпрыгнул из сновидения через кротовую нору следом за химерой. С радостью бы кинулась за ним, но азарт пришлось придержать. Нужно осмотреться, якорь и чудовище «просто кушать рядом». Должно быть что-то ещё. Повеяло легкой горечью, и я пыталась определить направление, где эта новая нотка ощущалась плотнее.
Мысли прервались внезапно.
Между камнями показалась тонкая, почти невидимая паутинка. Она дрогнула от моего дыхания, когда я наклонилась к ней ближе.
Я двинулась прочь от расчищенного участка, уходила в глубину каменного хаоса, и чем дальше, тем паутина становилась плотнее.
— Взяла след! — бросила, не оборачиваясь. И ломанулась через завалы.
Бег по пересечённой местности не особо располагает к ясным мыслям. Я остановилась, отдышаться и принюхаться. Паутина густеет, значит направление верное. Запахи: влажный камень, песок, море, сухие и подгнившие водоросли. И наконец, новый яркий аромат — горький миндаль. Или цианид. Разницы нет. Иду через каменные развалы до тех пор, пока след не утягивает меня в кротовую нору, затем через черную бездну и в иную реальность.
Гниль и горечь на языке. Под ногами чавкает.
Болото.
Не люблю пачкаться в грязи, но бегло оглядевшись, поняла: паутины здесь куда больше. Она повсюду, просто туман её скрадывает. Разгадка близка. Что же ты собою представляешь, неизвестное прожорливое создание с горьким вкусом миндаля?
Любопытство застилает мне глаза, но тут же гаснет, смытое отрезвляющим холодом. Тело чувствует взгляды. Оно реагирует раньше разума: дыхание становится короче, мышцы чуть подбираются, ноги сами находят более устойчивое положение.
Голодные, оценивающие взоры давят со всех сторон. Предчувствие острое, почти болезненное — сейчас. Вот прямо сейчас что-то будет. Охотник и добыча поменялись местами.
Медленно разворачиваюсь, клинок готов, как остриё прицела, прислушиваюсь к малейшему шороху. Левой рукой черчу в воздухе Эгис — руну защиты — по ладоням прокатывается холод, по спине прошла дрожь. Знак вспыхнул ярко-голубым, на миг разогнал туман, потом он сомкнулся снова, но купол из сотканного света остался висеть вокруг меня прозрачной оболочкой. Рука опустилась и мягко сжала рукоять Хагэ — ножа последней надежды.
И тут всё произошло разом.
С нескольких сторон из тумана ко мне потянулись конечности. Длинные, нежно-розовые, почти человеческие, с пятернями, с длинными грязными, почти птичьими когтями. Они выныривали из мглы беззвучно, плавно и неторопливо, будто не охотились, а просто тянулись к теплу.
Первая — слева. Я срубила её у запястья. Вторая — сверху, почти над головой, скрюченные пальцы воспламенились в пяди от моего лица. Третья, четвёртая — уже справа.
Они лезли из самого нутра тумана, который, казалось, был соткан из них. Щит держался: исправно поджигал когти, что умудрялись миновать мой жалящий клинок — вспышка, запах палёного, тихий судорожный рывок и неподвижность. Но на место срубленной и сожжённой из белёсой мглы тут же выползали новые конечности.
Я рубила каждой рукой. Снова. И снова. Локоть, запястье, пальцы, всё, до чего дотягивались клинки. Моё сражение происходило практически в полной тишине. Только рубящий свист глефы. Хлюпанье отсечённых конечностей, падающих в мокрую жижу. Ровное, размеренное дыхание, как на тренировке.
И всё же я начинала уставать. Эгис бледнел, уже не поджигал так уверенно когтистые пальцы. Я выдыхалась. Это не может продолжаться вечно.
По моей мысленной команде щит задрожал, остатки его силы нужно использовать максимально эффективно. Он взорвался, высвобождая пространство вокруг меня.