Страница 18 из 23
— Был у нас серьёзный разговор. Он злился, что я без спроса залезла в его сон. Я злилась, что он изменял мне с этой белобрысой стервой. Дело житейское, разругались и разошлись.
— Но в итоге мы едем именно к нему. Помирились?
— Ну, сколько лет прошло, — Сонора чуть помолчала. — К тому же у него отличная задница. Жаль было терять из виду.
Я подавилась смехом.
— Да, это весомый аргумент в пользу примирения.
— Ещё какой, — она совершенно серьёзно кивнула. — Вообще, я тебе скажу: при выборе мужчины на задницу нужно смотреть в первую очередь. Лицо со временем меняется, характер усугубляется. А хорошая задница — это константа.
— Звучит как жизненная философия.
— Это и есть жизненная философия, — Сонора подняла палец. — Записывай. Пункт первый: задница. Пункт второй — руки. Мужчина с красивыми руками автоматически получает кредит доверия. Не знаю почему. Это иррационально, но это работает.
— Ладно, — сказала я. — Ещё?
— Голос. Если голос низкий и при этом он не бубнит себе под нос, как дед на завалинке, — уже половина дела сделана.
Мы переглянулись и заржали самым откровенным образом, как в былые студенческие времена.
— Прекрасная система оценки, — сказала я сквозь смех.
— Научный подход, — согласилась Сонора, с трудом сохраняя серьёзный вид. — Кроме того, у него много полезных связей в Вербнице и в Подвербье. Полезный человек в нашем деле. К тому же, его тоже беспокоит эта история со смертями. Собственно, он первый ко мне и обратился — интересовался, как дела в провинции.
— То есть задница — это уже бонус сверху, — уточнила я.
— Приятное к полезному, — кивнула Сонора.
— Вообще-то, — сказала я, подняв руку, — мы забыли нечто важное.
— Да? — Сонора вопросительно изогнула бровь.
— Чувство юмора. Сразу после задницы. Это обязательный пункт.
Сонора замерла на секунду, потом медленно кивнула.
— Ты права. Грубая ошибка с моей стороны, — она выпрямилась и сделала глоток кофе. — Итак, исправленная редакция: пункт первый — задница. Пункт полтора — чувство юмора. Пункт второй — руки.
— Пункт полтора? — удивлённо переспросила я.
— Ну не могу же я его на второе место ставить, там руки. Но и перед задницей он не стоит, это очевидно. Значит, полтора. Это математически корректно.
— Это математически безумно.
— В этом и есть его прелесть, — невозмутимо ответила Сонора. — Я согласна, что мужчина без чувства юмора с красивой задницей — это просто красивая статуя. Любоваться можно, жить рядом невозможно.
— Философски, — оценила я.
— Я вообще очень глубокий человек, ты же знаешь, — согласилась она и откусила кусок от бутерброда.
Мы сели на городскую электричку и ехали ещё около получаса.
За окном постепенно темнело, и город переключался на ночной режим. Сейчас наша задача была простой — побыстрее оказаться под крышей красавчика Фила. В Вербнице комендантский час. Нечего добрым людям шататься в темноте. И недобрым тоже.
Вскоре мы добрались.
Над нами возвышалась одна из многих неразличимых стекляшек — таких в городе целые кварталы. Красивая и холодная снаружи и абсолютно угрюмая внутри. Человейник.
В вестибюле за столиком сидела грузная женщина в форме — комендантша. Она не слишком вежливо поинтересовалась, к кому нас аматы принесли, сделала пометку в электронном журнале на мерцающей голубоватым светом панели и кивнула, буркнув себе под нос что-то неразличимое. Чистый лифт с красными бархатными панелями и зеркалом во всю стену встретил нас тёмным зевом распахнутых дверей. Лампочка под потолком мигала.
Приехали. Сонора подошла к двери с цифрами 578 и нажала на кнопку.
Открыл высокий обаятельный, немного нескладный темноволосый парень, лохматый, как будто проспал полдня и только что встал с кровати. Улыбнулся обезоруживающе, почесал нос и жестом пригласил внутрь.
— Я Фил, — он по-свойски протянул мне свою правую руку для рукопожатия. По-мужски. Я вложила ему свою левую руку. На женский манер. От него пахло ромашкой и совсем немного абрикосами.
— Налирр.
В квартире было просто и со вкусом. Столичные жители давно научились жить скромно. Время непростое, лишние сбережения лучше вложить в дело, ну или в крайнем случае потратить на кофе с шоколадом. Это приятно и не то чтобы совсем бесполезно.
— Как добрались? — Фил потянулся к холодильнику и извлёк бутылку вина. Сонора неуверенно покачала головой, но парень сделал вид, что не заметил. Достал три стакана, разлил понемногу и всучил нам в руки. — Да ладно тебе, не кипишуй. По паре глотков за встречу, и сразу работать.
Сонора вопросительно посмотрела на своего бывшего:
— В смысле — уже? И ты молчал?
— Почему молчал. Вот, говорю. Принесли буквально за пятнадцать минут до вашего прибытия, так что расслабься, — он повернулся ко мне и окинул взглядом — любопытным, чуть бесцеремонным. — Готова?
Я кивнула. Что ещё скажешь.
Пригубила кисло-сладкое вино. Один небольшой глоток, не больше. Алкоголь притупляет нюх. В других обстоятельствах он даже неплохой помощник — развязывает руки, убирает зажимы в сновидениях. Но не в охоте.
— Ну что, девчонки, постель нас ждёт. Развлечёмся? — Фил ухмыльнулся и хитро мне подмигнул.
Сонора в ответ отвесила ему пару дружеских подзатыльников и добавила коленом под зад. Она была угрюмой и сосредоточенной. Фил только расхохотался. Не скажешь, что его хоть сколько-нибудь беспокоят больные сновидцы. Абсолютно.
Тем временем парень провёл нас в зал с диванчиком, журнальным столиком, большой чёрной инфопанелью эфира на стене. Прямой клинок длиной с локоть в простых кожаных ножнах поселился прямо возле клавиатуры на столе.
Расстелив на полу одеяло, мы втроём улеглись на него сверху. Фил устроился между нами. В его руке зацеп — ярко-оранжевая надкусанная морковка. Что?!
— Даже не спрашивайте, — Фил почувствовал мой вопросительный взгляд. — Что принесли, то принесли, — он сунул корнеплод под мышку, затем взял нас за руки и закрыл глаза.
Ощущение, когда тебя уволакивают в чужое пространство сновидений, совершенно особенное. Как будто подхватывает течение, медленно, неотвратимо несёт на глубину, и ты не сопротивляешься, просто отдаёшься направлению. Сегодня Фил руководит процессом. Мы пройдём через его перекрёсток — он держит зацеп и сам проведёт нас в сон жертвы.