Страница 44 из 73
За ужином в общей зале близнецы ели так, что становилось понятно, чем кормят в карцере, и я велел подать им вторую перемену, не спрашивая. Гладышев тем временем взялся за близнецов по-своему: расспрашивал про учёбу, про практику, про то, кого и от чего доводилось лечить, и с каждым ответом кивал всё одобрительнее. К концу ужина эти трое уже спорили о свойствах болотного багульника, и по горячности спора я понял, что с новыми работниками профессор поладил.
— Утром на повозке доедем уже до моих земель, — объявил я, когда с едой было покончено. — К ночи будем на месте.
— А почему не на поезде? — спросил Вениамин.
— В праздники поезда не ходят, машинисты чтят богов вместе со всеми. Так что только на повозке. Но перед этим заеду кое-куда, у меня в городе осталось одно дело.
Утром, ещё до общего завтрака, я отправился в лавку артефактора. Она находилась за городом, на отшибе, в приземистом доме за глухим забором, и со стороны больше походила на кузню, чем на магазин. Внутри всё было по-прежнему: полки с латунными коробами, верстак под лампой, запах масла и озона. Хозяин поднял голову от верстака и встретил меня довольно тепло, как встречают выгодного и необременительного покупателя.
— Господин Дубровский! Какими судьбами в наших краях? Как крыса?
— Разрядилась, — ответил я. — На пару недель её хватило. Ярина была довольна, зверь как живой, а тут заряд пропал, и всё. Лежит теперь себе камнем на полке.
— Это не беда, дело поправимое, — артефактор нырнул под прилавок и выложил передо мной плоскую коробку. В гнёздах, ровными рядами, лежали металлические цилиндрики размером с напёрсток, и от каждого едва ощутимо тянуло запасённой силой. — Магические батареи, вот эти мощнее прежних. По два рубля каждая, и каждой на месяц хватит. Вставили, повернули — и бегает ваш зверь дальше.
— Что ж вы в тот раз их не предложили? — поинтересовался я.
— А вы и не спрашивали, — развёл руками хозяин, и в его лице не было ни тени смущения.
— Понятно, — усмехнулся я.
Торговая логика этого мира ничем не отличалась от моего прошлого: базовый товар подешевле, расходники подороже. Профессионалов такого рода я уважал и в прежней жизни, что не мешало мне торговаться.
— За десяток положена скидка, любезный. Восемнадцать рублей за всё.
— Девятнадцать, и я покажу, как продлить каждой батарее жизнь на неделю, — мгновенно отозвался артефактор.
— По рукам.
Слово своё он сдержал тут же: показал, как перед установкой прогреть цилиндрик в ладонях и повернуть в гнезде на четверть меньше положенного. Заряд от этого тёк медленнее, зато дольше.
— Давайте десять штук. И скажите, — я понизил голос, несмотря на то, что в лавке, кроме нас, не было ни души, — пришло ли к вам то, что должно было?
— А как же.
Артефактор полез под стол, пошуршал там и протянул мне листок. Обычный лист бумаги, сложенный несколько раз, потёртый на сгибах, с дорожной серостью по краям. Я взял его в руку, и уголки листка сразу же ожили: шевельнулись мне навстречу, приподнялись и прильнули к пальцам.
И тут я окончательно понял, что он полностью выполнил свою задачу.
— Не разворачивали? — спросил я артефактора, не отрывая взгляда от листка.
— Пытался, честно, — ответил он без малейшей заминки. — Но не дался. Уголок отогну, а он обратно складывается да ещё и норовит по пальцу съездить. Ну а что вы хотите, я человек любопытный, ко мне вещь странная приползла под дверь, сама, ночью. Я сперва думал, мышь скребётся, свечу зажёг, гляжу, а по полу лист бумаги ползёт, сложенный, и прямиком под мой верстак. Улёгся там и затих, как у себя дома. Как тут не поглядеть, сами рассудите.
— Так я же просил вас в письме придержать любопытство.
Вместо ответа он снова пожал плечами. И правду про него говорят — чудаковатый человек.
Зато честный. Это его качество меня почти обезоружило, но вывод я сделал ровно обратный. Доверять ему важные вещи больше не стоит.
Я отсчитал плату за батареи, забрал коробку, убрал листок во внутренний карман и вернулся в гостиницу.
Вся обратная дорога до дома прошла на удивление спокойно. Близнецы отсыпались по очереди, привалившись друг к другу, причём очерёдность эту они соблюдали без единого слова, по одному им ведомому расписанию. Оживились оба только под вечер, когда повозка вкатилась в мой лес и дорога пошла между высоких сосен.
— Деревья, — вдруг сказал Вениамин, глядя по сторонам. — Они же расступаются. Я весь день на дорогу смотрю, барон, не мог ошибиться. Впереди просвет уже, а подъезжаем — и он шире. Это как?
— Это мой дом, — ответил я. — Привыкайте. Здесь многое устроено иначе, и со временем вы увидите много интересного. А что не увидите, о том не спрашивайте, целее будете.
Вениамин кивнул, но глаза его продолжали ощупывать лес до самых ворот. Любопытство в этом парне сидело глубже страха, и я пока не решил, записывать это в достоинства или в риски.
К ночи повозка вкатилась в ворота поместья. И дом встретил нас тёплыми окнами, Степаном на крыльце и Пушком, который вылетел откуда-то с водостока и с разбегу занял своё законное место у меня на плече.
— Наконец-то! — заверещал он мне прямо в ухо. — Я тут чуть с тоски не облез! Степан твою кашу богам так и не отдал, между прочим, стоит и стоит… А это кто такие? Ух ты, одинаковые!Так, а почему их двое и они одинаковые? Это выгоднее выходило?
— Потом объясню, — мысленно пообещал я.
Я представил Степану брата и сестру, без подробностей.
— Выдели им отдельные комнаты в гостевом крыле, — распорядился я. — Баню затопи, одежду чистую подбери по росту. И накрывай на стол, все с дороги голодные.
Степан окинул близнецов одним цепким взглядом, всё про них понял по стёртым запястьям, ни о чём не спросил и увёл обоих в дом с той спокойной деловитостью, за которую я ценил его больше всего.
Пушок увязался следом, свесившись с перил, и до меня ещё долго доносился его мысленный комментарий про то, что одинаковых людей надо было брать со скидкой.
Сам же я поднялся в кабинет, отпёр потайное отделение стола и убрал листок туда, к самым важным бумагам. Прежде чем закрыть дверцу, я секунду помедлил, и листок на прощание шевельнул уголком.
— Отдыхай, сотрудник, своё задание ты отработал сполна.
Ужин накрыли поздний, но со всем радушием, на какое был способен Степан после разлуки с хозяином.