Друид. Вне времени

Глава 13

Вместо ответа брат и сестра переглянулись между собой. Разговор этот шёл у них без единого слова, одними глазами, и длился он секунды три: она спрашивала, он взвешивал, оба спорили и оба уступали, всё разом и молча.

У близнецов, похоже, имелся собственный язык взглядов, недоступный остальному миру. Потом Вениамин слегка кивнул, и Варвара заговорила, глядя всё туда же, в борт повозки.

— Стражник этот из молодых, — голос её звучал ровно. — Нас с братом развели по разным крыльям сразу, мужское и женское, так у них заведено. И в первый же день он поставил мне условия. Либо я буду его, либо он устроит мне «сладкую жизнь», — она изобразила пальцами кавычки, и в этом жесте было довольно много злости. — Я отказалась. Тогда он решил не ждать и взять силой, прямо в коридоре у прачечной. Я вырвалась и убежала. А вечером он подошёл к решётке и пообещал, что всё равно всё случится, следующей же ночью, и что выбора у меня не будет. В его смену все двери открываются. Он это сказал спокойно, понимаете? Не грозил даже. Как о погоде говорил.

Она замолчала, сглотнула и продолжила уже по-деловому, будто отчитывалась о проделанной процедуре:

— Тогда мы с братом придумали эту схему. Перекинуться парой слов на прогулке нам всё же удалось, двор-то общий. Наперстянку протащила ещё с воли, она у меня была спрятана хорошо — в складках платья. Убивать мы не хотели. Доза была чётко выверена, я в травах разбираюсь, это моя часть лекарского дела: брат режет и шьёт, я по зельям и отварам.

Мотив понять было можно — девичья честь. Но убийство? Очень скользкий и спорный момент…

— Стражник должен был слечь. На пару недель, не больше, — поддержал её брат.

— Отлежался бы, поднялся, а там глядишь и позабыл бы про меня: таким, как он, быстро становится не до охоты, когда собственное сердце напомнит о себе. А почему ему становилось всё хуже, я не знаю, — Варвара помотала головой, и впервые за весь рассказ в её голосе прорезалась растерянность. — Я ночами считала и пересчитывала. Доза не могла его убить. Не могла.

Я немного помолчал, выдерживая нужную паузу. Гладышев тоже не спешил раскрывать секрет.

В целом, я узнал, что хотел. И решил не винить этих двоих за отравление, у них не было иного выбора — начальник тюрьмы или кто другой в этом гиблом месте не стал бы заступаться за девушку. Однако следовало обозначить им жёсткие правила, чтобы такого никогда не повторилось на моих землях.

— А хуже ему становилось вот почему, — наконец заговорил я. — Не предусмотрели вы одного: тюремный лекарь увидел слабое сердце и стал лечить его от сердца. Той же самой наперстянкой. Ваша доза вышла из него за две недели, как ты и рассчитала. А казённые капли капали дальше.

Услышав это, Варвара на миг замерла. По её лицу прошла целая череда выражений, от неверия до ужаса, и закончилось всё тем, что она прикрыла глаза и медленно выдохнула.

А вот брат её взял и рассмеялся.

— Лекарь, — выговорил он сквозь смех. — Казённый лекарь! Нас месяц держали в яме за душегубство, которое совершал их собственный лекарь, с записью в журнале. Варя, ты слышишь? Мы дозу неделю считали, по крупице вымеряли, чтобы, упаси боги, не убить. А убивал его всё это время человек за казённое жалованье. Мы ещё и виноваты остались!

Варвара молча пихнула брата локтем в бок, и по отработанности движения было понятно, что делает она это далеко не в первый раз.

— Отсмеялся? — спросил я, и голос мой согнал остатки улыбки с его лица быстрее пощёчины. — Тогда слушайте оба внимательно, потому что повторять не буду.

Повозка катилась по темнеющей дороге, Гладышев рядом со мной делал вид, что дремлет, и по тому, как неподвижно он держал голову, было ясно, что не пропускает ни слова.

— Я предоставлю вам работу, — начал я. — Работать будете бесплатно до тех пор, пока не отработаете долг полностью, всю тысячу сто двадцать. Точный срок обговорим в поместье, когда вы своими глазами увидите фронт работ и я пойму, чего вы оба стоите в деле. У меня санаторий, работа будет лечебная, по вашему прямому ремеслу, так что в грязи копаться не заставлю.

Оба кивнули, и я продолжил:

— Дальше. Если возникнут какие-то конфликты, с кем угодно, хоть с пациентом, хоть со егерем, хоть с самим государем, вы идёте и говорите мне. А не решаете сами. Никакой самодеятельности я не потерплю. Один раз она уже стоила вам месяца карцера, при том, что была она, замечу, выверена до крупицы. А если таковая повторится, отправитесь обратно в темницу, и вот тогда уже без выкупа. И последнее. Старшая по лекарской части у меня Елизавета Павловна, целительница. Её слово в лечебных делах выше моего, привыкайте к этому сразу.

Оба близнеца слушали меня молча, не перебивая. Варвара смотрела на меня в упор, Вениамин чуть в сторону, но по развороту его плеч было понятно, что каждое слово он взвешивает и складывает про запас.

— И работать вы будете под началом людей, которым я доверяю, — добавил я. — Присматриваться к вам будут, это тоже поймите правильно. Доверие в моём доме зарабатывается делом, зато и стоит оно потом дорого.

Они снова понятливо кивнули.

— Если сбежите, — продолжил я, — я передаю долговые записки властям, и на вас снова начинается охота. Всё понятно?

Оба кивнули на этот раз одинаково коротко, одним движением на двоих.

— А потому, я думаю, вы и сами понимаете, что побега вашего я не боюсь, — я чуть улыбнулся. — К тому же, если властям немножко заплатить, найдут они вас довольно быстро, с помощью тех же магов. Проверять не советую, розыскное дело в Империи поставлено лучше лекарского, вы уже в этом убедились.

По лицам близнецов было видно, что обратно в тюрьму они не хотят и что месяца карцера им хватило с головой на всю оставшуюся жизнь. Варвара первой отвела взгляд и кивнула ещё раз, уже спокойнее. Вениамин помедлил и последовал за сестрой, а потом они снова обменялись тем самым безмолвным взглядом, и на этот раз в нём читалось что-то похожее на перемирие.

Про себя я подвёл и деловой итог. Тысяча сто двадцать рублей за двух сильных целителей с готовой выучкой в год, когда мне предстоит наполнять людьми четыре новых корпуса — это сделка, за которую в моей прошлой жизни премировали бы весь отдел. Риски от обоих я видел ясно, но эти были из тех, что лечатся справедливым отношением. Людей, которых так сильно обманули, крепче всего привязывает честность.

Остаток пути до города проехали в молчании. На ночь мы заехали в Саратов и сняли гостиницу, четыре номера на одном этаже.