Танковая диверсия

Буторин почти все время проводил в цехах, общаясь с рабочими, инженерами, вникая во все тонкости производства. К нему уже привыкли, не удивлялись, если он подходил, угощал папиросой, расспрашивал. Да и сам Виктор уже привык к этой атмосфере крупного производства, к цехам, где даже воздух гудел от напряжения и, казалось, был пропитан запахом разогретого металла, машинного масла и человеческого пота. Танковый завод, гигантский, закопченный, бился в лихорадочном ритме, день и ночь рождая стальные махины для фронта. Буторина знали уже почти все, ему улыбались, завидев его седую шевелюру, стриженную под ежик, его серую кепку, вечно сдвинутую на затылок. С ним интересно было поговорить во время короткого перекура, людям нравилось его внимательное лицо и спокойные глаза. Даже стрелки ВОХР приветливо кивали ему, не проверяя пропуска, хотя с этим вопросом на заводе было строго.

Тот день был жарким, пыльным. Буторин, делая вид, что изучает документацию у склада готовой продукции, на самом деле наблюдал. Его взгляд, привыкший отмечать мелочи, скользнул по грузовой полуторке, подъехавшей к соседнему продовольственному складу. Машина была обычной, шофер в засаленной спецовке — тоже. Но вот люди… Их было четверо. Они суетились слишком деловито, слишком уверенно. Старший, коренастый, с бычьей шеей, что-то резко говорил кладовщику, тыча пальцем в бумаги, которые лежали на пачке с концентратами. Что-то подтолкнуло Виктора, и он походкой сильно занятого человека прошел мимо машины, грузчиков-экспедиторов и кладовщика. Бросив взгляд на накладные, он уловил неестественную четкость печати, излишнюю «парадность» подписи. Фальшивка. Добротная фальшивка.

Что-то дрогнуло внутри, как будто колесо соскочило с привычной колеи. Что? Это же нелепость! Невероятно, но это происходит здесь и сейчас! Буторин прошел еще несколько шагов дальше продуктового склада и остановился, чтобы не привлекать к себе внимания. Логика вредителя иная: портить станки, нарушать технологию, срывать график. Грабеж продсклада — удел обычных крыс, спекулянтов, пользующихся мутным военным временем. Но в условиях тотального дефицита кража продовольствия у завода-фронтовика была диверсией не меньшей. А главное — наглость. Наглость расчета на общую усталость, на рутину.

Буторин не стал действовать в одиночку. Он отступил в тень, к проходной, где стояли два вохровца, молодые люди с винтовками, уставшие от монотонности службы. Подойдя, Виктор заговорил спокойно, почти по-деловому, с легкой тревогой в голосе: «Бойцы, вы посмотрите-ка на ту машину. По бумагам там должен быть технический груз для цеха № 5. А они колбасу да сало втихаря грузят. И начальник смены вроде не подписывал… Не проверить ли?» В его тоне не было сомнений, и бойцы сразу насторожились, настолько высок был среди рабочих и охраны авторитет этого «московского инженера». Это сработало. Взгляды вохровцев, прежде сонные, теперь стали строгими и хмурыми.

Они двинулись к полуторке вместе, но потом Буторин чуть отстал и сунул руку под пиджак за спину, где за брючным ремнем находился пистолет. Коренастый преступник, увидев приближающихся, мгновенно прервал разговор, сразу все поняв без слов. Его рука метнулась под спецовку.

— Стой! Руки на капот! — крикнул один из стрелков, срывая с плеча винтовку.

Но было поздно. Выстрел оглушительно грохнул, перекрывая заводской гул. Пуля просвистела рядом с ухом Буторина, когда тот, уловив опасное движение главаря этой банды, отшатнулся в сторону, к стене склада. ТТ мгновенно оказался в руке. Завязалась бешеная короткая схватка. Стрелки заводской охраны оказались ребятами неробкого десятка, да и пусть короткая, но все же подготовка, которую они прошли, дала свои результаты. Оба парня рассредоточились по территории — кто за стеллаж с досками, кто за груду кирпича. Бандиты заметались на открытом пространстве. Грохот выстрелов смешался с лязгом железа и криками. Пыль взметнулась столбом. Один из бандитов, метнувшийся к кабине, был срезан точным выстрелом вохровца и рухнул на землю. Второй, стреляя навскидку, вжался спиной в борт машины.

Буторин перебежал открытое пространство и, упав рядом с вохровцем на землю за грудой кирпича, крикнул ему:

— По ногам, по ногам стреляй!

Стрелок удивленно уставился на оружие в руке инженера, а Буторин, уже дважды выстрелив, бросился вправо, ко второму бойцу. Он не добежал всего нескольких шагов, когда вохровец метким выстрелом свалил второго бандита. Буторин выругался, глядя, как и водитель полуторки медленно сползает по сиденью на землю из кабины грузовика. За ним тянулся кровавый след. «Они же сейчас всех перебьют, — подумал Виктор с ожесточением. — Герои, мать вашу!» Буторин, прицелившись в ногу коренастого главаря, выстрелил. Тот с хрипом свалился. Четвертый, молоденький, испуганный, бросил пистолет и, рыдая, замер, уткнувшись лицом в пыльный асфальт.

— Не стрелять! — заорал Буторин что было мочи. — Прекратить огонь!

Тишина после того, как стихли выстрелы, не наступила. Наоборот, по двору разнеслись крики, раздался топот десятков ног. Буторин быстро оглянулся, стараясь не выпускать из поля зрения раненого бандита и пистолет в его руке. К машине возле продуктового склада бежал начальник охраны Гоголев с десятком своих стрелков — нескольких крепких мужиков, пожилого усатого рабочего и двух дородных женщин с наганами в руках.

«Ну, хоть вовремя появились», — подумал Буторин и, под прикрытием машины, бросился к раненому бандиту. Несмотря на рану, тот все еще был опасен и ситуацию мог оценивать по-своему. Ему жить хочется, и он будет драться за жизнь до последнего. Понимает, что по законам военного времени ему светит «вышка». И Буторин не ошибся. Бандит, стиснув зубы, вдруг собрался весь в комок, подобрал выроненный пистолет и вскочил. Оперативник увидел его лицо лишь на миг, когда высунулся из-за борта грузовика: бледное, полное ярости и желания жить, любой ценой выбраться из переделки. Бандит мгновенно выстрелил в Буторина, уловив движение сбоку. Пуля отщепила кусок борта возле лица оперативника, и тот быстро опустился на корточки за задним колесом машины. Виктор видел, как раненый проковылял несколько шагов, вытащил за шиворот из-за какой-то деревянной бочки перепуганного кладовщика в сером брезентовом фартуке и приставил к его голове ствол пистолета.

Прозвучали несколько ружейных выстрелов и выстрелов из нагана, и Буторин мысленно простонал от того, что не может повлиять на ситуацию. Дурак Гоголев, останови своих людей, прекрати стрельбу! Ты ведь человека убьешь вместо бандита.