Страница 15 из 58
— Определенная польза все же есть, — покачал головой Коган. — Зря ты так, Витя. Мы, например, выяснили, что с большими нарушениями в документации, без согласования, что называется «втихую», проводятся некоторые закупки. Как, например, с этими крупногабаритными болтами. Их по заказу завода точили в местной артели, которая уже не существует. Такое сотрудничество с производителями — обычное дело, но то, что по документам прошел почти «слепой» заказ, это нарушение. Но вот умышленное и имеющее дальний прицел или просто кто-то решил заработать на этом заказе, кому-то заплатили за заказ? Но от левых заказов до измены Родине «дистанция огромного размера», как говорил старик Грибоедов. Я к чему все это говорю: настоящий враг может использовать ситуацию, может использовать своих помощников и кого-то из инженеров «втемную» для своих целей. И не всегда они безобидные. Чаще это просто маскировка. А вот сам он всегда в тени, своими руками ничего не делает. Нам его вычислять надо.
— Согласен, — сказал Шелестов. — Судя по результатам, кто-то ведет осторожную и целенаправленную вредительскую работу. Мы пока не можем понять, кто этот человек, но он явно из среды руководителей производства, инженерного состава. Этот человек не просто вредит, а точечно бьет по узким местам производства, искусственно создавая «бутылочные горлышки». Его цель — не единовременный взрыв, а долгосрочный спад выпуска. А это говорит о серьезных продуманных планах. А возможно, и о том, что у него есть кураторы из абвера. Михаил, плотнее поработай с Постышевой. У тебя наметился с ней хороший контакт, а она специалист, у нее есть свои выводы.
— Постышева, кстати, тоже делает примерно такие же выводы, — ответил Сосновский. — Кстати, решение о пересмотре дела ее отца очень помогло. Она почувствовала свою правоту и свое право разобраться в происходящем. Она боец, толковый инженер и умная девушка. Но есть одна загвоздка — майор Громов видит в ней скрытого врага и вредителя. И не скрываясь угрожает Постышевой. Рвение неуемное, но все не в ту сторону.
— Он допрашивает рабочих, инженеров, — стиснув зубы, процедил Шелестов. — И это при том, что я запретил ему самостоятельно действовать. Выслуживается майор перед своим начальством. Или его начальство старается опередить нас с разоблачениями и арестами. Это уже становится опасным. Придется с ним еще раз поговорить.
Учить Когана работать со свидетелями и потенциальными подозреваемыми было не надо. Несколько лет работы следователем в особом отделе НКВД дали ему хорошую школу. И сейчас на заводе, имея документы представителя наркомата танковой промышленности, он умудрялся беседовать с инженерами и другими специалистами завода и тем более с руководством таким образом, что это не выглядело как допрос. Иногда было доверительной беседой, иногда предупреждением, что в наркомате будет доложено и человек получит «волчий билет» до конца своей жизни и никогда не устроится работать на приличный завод. Много разных «ролей» было в запасе у Бориса, и он умело использовал их все.
Довольно быстро он разобрался в том, что заместитель директора завода Юрлов — карьерист и человек, который готов идти по чужим головам, чтобы сделать карьеру. И если ему представится такая возможность, он сдаст с потрохами своего директора, оклевещет его, чтобы занять его место или вообще перебраться в Москву, в наркомат.
Парторг Крутин был пешкой помельче, но тоже имел свои амбиции и низкие цели. Тут дело было еще хуже. Этот человек, прикрываясь партийными лозунгами, идеологией, проворачивал какие-то свои делишки. То ли укреплял свое положение и метил выше в партийные органы, то ли расставлял своих людей на случай, если его вдруг снимут, и тогда будет кому отстоять его кандидатуру. Чего он боялся, понять пока было сложно.
Более или менее понятно было с начальником цеха Леваковым. Человек он несамостоятельный и никогда не станет настоящим «командиром производства». Отсутствие инициативы, боязнь за свое место — вот что отличало этого, в общем-то, неплохого инженера от других «командиров производства». Порой Когану казалось, что Леваков боится кого-то, а не чего-то. Хотя потерять достигнутое им положение тоже страшно, когда хорошая зарплата и паек.
Начальник ВОХР Гоголев был человеком прямолинейным и, пообщавшись с ним пять минут под видом просто постороннего человека, а не представителя вышестоящего наркомата, сразу начинаешь понимать, почему представителей милиции называют легавыми, а конвойников — вертухаями. Полжизни этот человек прослужил на зонах, и даже в обычной жизни все, кто был ниже него по положению, чувствовали его пренебрежение, презрение. Все, кто ниже него, были для Гоголева неполноценными людьми. Возможно, потенциальными зеками или теми, кто по глупой случайности еще не сел, но должен сидеть. Мир его делился на тех, кто сидит или должен сидеть, и тех, кто за ними надзирает, сажает их. Впервые пообщавшись с бывшим капитаном конвойных войск, Коган почувствовал это отношение на себе. Илья Матвеевич говорил с ним уважительно, даже в чем-то подобострастно. Но Когана не оставляло ощущение, что думал о собеседнике в этот момент Гоголев только одно: «Эх, не попался ты мне на зоне в свое время. Я бы там тебе харю отрихтовал бы!»
Снова и снова Коган изучал документы, накладные, книги приказов, личные дела сотрудников завода, составлял для себя портреты этих людей, модели их поведения в той или иной ситуации. Ведь кто-то же занимался вредительством на заводе, свой человек занимался. И необходимо понять, а что могло толкнуть его на эти поступки, принять это мировоззрение. Почему он это делает? Ведь не враг же, не прислан сюда с чужими документами абвером. Инженеры, руководители — эти люди работали в разное время в разных местах, учились, их знали на протяжении многих лет десятки и сотни людей. Он в этом убедился. Нет, ни один из них не может оказаться присланным парашютистом с поддельными документами. У каждого за спиной свое советское прошлое. И все же факты вредительства были налицо. Кто? Этот вопрос даже снился Когану по ночам. И ответ приснился тоже ночью. Если есть человек, который замыслил не просто вредительство, а целенаправленный срыв плана производства танков на заводе в промышленных масштабах, то у него должны быть помощники. У человека с такими планами или таким заданием от врага просто обязаны быть помощники. И он с ними никак не должен быть связан. Даже по рабочим вопросам, иначе легко заподозрить связь. Значит, ее маскируют, эту связь. Очень тщательно маскируют. И ее надо искать.