Танковая диверсия

Рядом, на запасных путях, стоял состав, от которого веяло мощью и надеждой. Ряд за рядом приземистые, суровые, еще пахнущие свежей краской и маслом, выстроились новенькие Т-34. На скошенных лобовых листах каждой бронированной громады алым, как кровь, цветом было выведено: «На Сталинград!» Завод, где работала Лариса, перевыполнил план. Эти стальные машины уже завтра пойдут на запад, навстречу огню. В реве их моторов был смысл жизни Ларисы сейчас.

Ей хотелось верить, что там, в Москве, куда уезжает Михаил, в бесконечных коридорах власти и среди новых дел он будет вспоминать ее. Не только сейчас, в пылу расставания, а потом, через годы. Что когда-нибудь, когда отгремит война, он устанет от борьбы и опасностей и захочет того простого, тихого, уютного счастья, о котором она мечтала: дома, где пахнет хлебом, смеха детей, тепла ее руки на его плече. Что она родит ему сыновей и дочерей, будет ждать с работы, пришивать подворотнички к его гимнастерке…

Но это были мечты. А сейчас был август 1942-го. Сталинград горел. Немцы рвались к Волге. О многом, в том числе и о любви, приходилось забывать. Оставлять на «потом», которое казалось таким призрачным.

Раздался второй, предпоследний гудок паровоза. Белый клуб пара взметнулся в багровеющее небо. Пора. Они не обнялись. Не поцеловались. Даже руки не пожали. Просто стояли друг напротив друга, разделенные двумя шагами и целой вечностью войны. И смотрели. Смотрели в глаза, пытаясь запечатлеть каждую черту, каждый отсвет, каждую неуловимую дрожь ресниц. Во взгляде Ларисы была вся ее душа — открытая, трепетная, полная обещания ждать. В его — глубокая, мучительная нежность, запретная и потому еще более сильная, и железная воля, заставляющая эту нежность сковать.

Третий, последний гудок прорезал воздух, протяжный, тоскливый. С лязгом и стуком тронулись вагоны. Он резко кивнул в знак прощания. Повернулся и шагнул к уже движущемуся вагону, ловко вскочил на подножку. Не обернулся. Не мог.

Девушка стояла на перроне, провожая глазами удаляющийся состав, пока он не превратился в точку, а затем и вовсе не растворился в сгущающихся сумерках. Только тогда Лариса прижала папку с документами к груди, где под тканью платья билось ранимое сердце, и медленно пошла назад — к заводу, к танкам, к войне. Унося с собой его образ в самой глубине своей девичьей души.

Эта книга завершена. В серии Спецназ Берии. Герои секретной войны есть еще книги.