Трофей из преисподней

— Рано расслабились, — тихо проговорил Буторин. — Они еще не вкусили такой прелести оккупации, как партизанская война. Это здесь они только появились, а в Белоруссии, на Брянщине, на Украине у них земля под ногами горит.

— Ничего, пусть сегодня отдыхают, — так же тихо засмеялся Сосновский. — Сегодня мы им это разрешим. Нам сегодня это на руку. Пошли?

Пробираться дворами, пролезать сквозь заборы в ясную летнюю ночь — дело непростое. Хорошо еще, что на небе не было полной луны. Двигаться приходилось по очереди, осторожно преодолевая открытые пространства, замирая в неосвещенных местах и прислушиваясь. Около часа оперативники добирались до здания сельского клуба. У входа топтался часовой. Свет от керосиновой лампы освещал изнутри только одно окно, которое выходило на задний двор к сараям соседских домов. Осторожно заглянув в окно, оперативники увидели там круглый стол в центре комнаты, небольшой диван в углу и этажерку с книгами возле дивана. За столом сидели трое: два немецких офицера и Аристарх Максимович Витольд. Немцы в чем-то пытались убедить геолога, а тот только хмурился и нервно курил. Судя по блюду на столе, переполненному окурками, курил он не переставая давно. А значит, и разговор был у него с немцами долгим.

— Давай, Миша, послушай, — кивнул на окно Буторин. — Ты у нас немецкий знаешь как родной.

Уступив место Сосновскому, Виктор отошел в сторону и стал прислушиваться к звукам на улице. Где-то неподалеку прошла группа солдат. Возможно, патруль. Михаил замер у окна, жадно прислушиваясь к разговору, который был почти полностью слышен благодаря открытой форточке. Но трое в комнате говорили по-русски. Старший из немцев с погонами майора вермахта вел разговор. Произношение у него было не очень чистым, но языком он владел довольно хорошо. «Очевидно, эти офицеры из абвера», — догадался Сосновский.

Из разговора стало понятно, что Витольд проявил слабость, его хорошенько запугали, и он успел передать немецким агентам часть схем старых, дореволюционных подземных разработок гипса в районе Сталинграда. Немцам нужны были все материалы, которыми располагал геолог. Но вот тут разговор у них и зашел в тупик. Абверовцы знали о взрыве склепа под обсерваторией, и, как люди умные, умеющие разбираться в людях, они понимали, что сам Витольд сделать этого не смог бы. И немцев интересовал закономерный вопрос, а связывался ли геолог с НКВД, не его ли сотрудники забрали материалы и уничтожили подземелье?

Наконец, немцы поднялись и ушли, оставив Витольда одного в комнате. Сосновский напрягся, лихорадочно соображая, как поступить. Может, подозвать геолога и договориться о побеге? А может, выкрасть его прямо сейчас? Но немцы дураками не были. В комнату вошли двое немецких автоматчиков. Они походили по комнате, а потом заняли позиции: один у окна, второй у двери, рассевшись на стульях и положив автоматы на колени. Пришлось отходить от окна и присоединяться в темном месте к Буторину.

— Ну, что ты там услышал? — спросил Виктор.

— История забавная, — покачал головой Михаил. — Немцы Витольду не верят. Они получили от него только крохи схем и планов подземных разработок. Остальные, как ты помнишь, мы забрали и удачно инсценировали уничтожение. Абвер не столько угрожает Витольду, сколько склоняет его к сделке. Немцы боятся, что схемы могут исчезнуть навсегда, а высшее руководство, очевидно, о них уже узнало. Нельзя им прокалываться, Витя. И они давят на геолога тем, что в Риге на оккупированной территории осталась семья Витольда.

— Правдоподобно, — пожал плечами Буторин. — И что ты видишь в этом забавного?

— А то, что мы тоже не верим. Ни Витольду, ни немцам. Никто никому не верит, и все пытаются вести свою игру. Но у нас есть железный козырь. О нас не знает геолог, о нас не знают немцы, а мы знаем все. Остается только отбить ученого и вернуть его Родине. А уж потом будем разбираться, где ему верить, а где нет. И еще мы не знаем, что было на тех схемах, которые он уже передал фашистам. Вдруг они самые важные в этих материалах. Тогда дела плохи, и об этих делах лучше знать заранее, чтобы подготовиться к плохому. Как-то так, Витя.

— Давай сейчас! — предложил Буторин и взялся пальцами за рукоятку финки, торчавшей из-за голенища сапога.

— Похоже, с ним в комнате на всю ночь оставили двух вооруженных солдат. Тихо не получится, а шуметь почти в центре села глупо. Сгорим и дело не сделаем.

— Ладно, уходим, — кивнул Буторин. — Я думаю, что геолога абверовцы отсюда вывезут куда-то. Например, в Миллерово, где у них может базироваться их подразделение. Остается вариант перехвата по дороге.

Выходя из села, оперативники подумали и о варианте тихого завладения немецким мотоциклом и формой. Но без шума этого не сделать, а с самого раннего утра нападение вскроется, и тогда немцы будут настороже, а то и возьмутся прочесывать местность. Лучше их сейчас не нервировать и обходиться пока советским мотоциклом, который оперативникам отдали пограничники. Остаток ночи прошел спокойно в селе. Но на востоке грохот боев не прекращался всю ночь. Где-то полыхал на полнеба пожар. Там на берегу Волги стоял город, к которому рвались фашисты. Оперативники по очереди дежурили, не прекращая наблюдения за селом. Мотоцикл был надежно спрятан в кустарнике метрах в двухстах от западной части села. Оперативники были уверены, что абверовцы повезут геолога именно в западном направлении.

Буторин дежурил в последнюю смену на рассвете. И когда за горизонтом показались первые лучи солнца, он, как они и договаривались, толкнул Сосновского. Перекусив сухим пайком, оперативники ждали, наблюдая за селом. Но только в девять часов вышел немецкий шофер и принялся заглядывать под капот черного «хорьха», потом завел его. Еще минут через десять к клубу подъехал бронетранспортер с пулеметом, установленным на турели над кузовом. Наконец вышли два абверовских офицера и с ними Витольд. Четверо автоматчиков забрались в кузов бронетранспортера, ефрейтор уселся на переднее сиденье рядом с водителем, и маленькая колонна тронулась. Первым шел бронетранспортер, а за ним, немного отстав, легковушка.

— Странно. — Буторин указал рукой на колонну. — Они что, собираются всю дорогу пыль глотать за этой железякой?

— Боятся они, Витя, боятся, — рассмеялся Сосновский. — Лучше глотать пыль, чем нарваться первыми на пули советских солдат, которые могут тут выходить из окружения.