Страница 10 из 31
Сводит с ума то, как легко она освоилась в этом месте, в нашей жизни. Каждый смех, каждый непринужденный обмен репликами с моими братьями будоражат что-то во мне, чему я не могу дать названия. Я должен быть благодарен, что она так хорошо приспосабливается, но вместо этого это выбивает из колеи. Чем больше она вписывается в общество, тем труднее становится вспомнить, зачем она здесь.
“ Знаешь, это хорошо, что мы поженимся через три дня, ” говорю я, стараясь, чтобы в моем голосе не звучало раздражения. - Иначе вы двое можете испортить себе прием всем этим шумом.
Шэй поворачивается, волосы рассыпаются по ее плечам, и одаривает меня лучезарной улыбкой. “О, Генри, не будь таким ворчуном. Мы просто немного развлекаемся”.
Ее слова подействовали на меня как удар под дых — не из-за того, что она сказала, а из-за того, как сильно я хочу ей верить. Весело. Прошло так много времени с тех пор, как это слово имело для меня какое-либо реальное значение. Я хочу сказать ей, что именно этого я боюсь: как сильно я хочу быть частью этого “мы”. Как бы я хотел, чтобы она гладила мою шею, а не этого теленка.
Но я прикусываю язык. Дело не в том, чего я хочу. Дело в том, чтобы сохранить ранчо в семье, ясно и просто.
“Веселье - это после работы по дому”, - возражаю я.
“Работа по дому тоже может быть веселой”, - отвечает она, брызгая в мою сторону несколькими каплями воды озорным движением запястья.
- Осторожнее, - предупреждаю я, но будь я проклят, если не сдерживаю улыбку.
Том посмеивается, вытирая руки полотенцем, прежде чем оставить нас одних.
Я смотрю ему вслед, прежде чем снова поворачиваюсь к Шей. - У тебя талант вписываться в здешние условия.
“Наверное, мне просто повезло”, - говорит она, пожимая плечами, но в глубине ее глаз мелькает тень, которая говорит мне, что удача здесь ни при чем.
Ангус проходит мимо, ловя мой взгляд. - Ты продолжаешь пялиться в нее до дыр, и она подумает, что она тебя интересует больше, чем свидетельство о браке.
- Не лезь не в свое дело, - рявкаю я резче, чем намеревалась.
“Ой, я задел тебя за живое, да?” - сухо говорит Ангус, прежде чем отступить с поднятыми руками, оставляя меня хмуро смотреть ему вслед.
Черт бы его побрал. Черт бы побрал меня за то, что я такая откровенная. Я направляюсь в гостиную, хватаю свои “хорошие” ковбойские сапоги — те, в которых я прослужу всю свадьбу. Натирая кожу, я говорю себе, что это просто нервы. Не ревность, не страстное желание. Просто предсвадебный мандраж. Верно.
Изношенные щетинки щетки царапают кожу, каждый мазок более грубый, чем предыдущий. Я сижу на старом пуфике, мои ботинки в руке, несколько упрямых потертостей издеваются надо мной. Ритмичное движение должно успокаивать, но оно как наждачная бумага на моих натянутых нервах.
“ Чертовы ботинки, ” бормочу я себе под нос, сосредотачиваясь на стойких отметинах. Теперь мои руки двигаются с большей силой, движимые бушующим внутри меня разочарованием.
- У тебя проблемы с ботинками? Голос Шэй застает меня врасплох, и я чуть не роняю банку с полиролью.
“ Ах, нет, ” отвечаю я слишком быстро. - Просто прорабатываю некоторые труднодоступные места.
“ Дай мне посмотреть. Она придвигается ближе, ее присутствие подобно теплому ветерку в тихой комнате. Легким прикосновением она берет один ботинок из моих рук, изучая его своими ярко-зелеными глазами, которые, кажется, ничего не упускают. “Иногда к нему нужно прикасаться нежнее”.
Она улыбается мне, и, клянусь, мое сердце замирает само по себе. Я смотрю, как ее пальцы скользят по коже, доводя ее до совершенства. Смешно, как учащается мой пульс, словно я какой-нибудь новичок на своем первом родео.
“Видишь? Так-то лучше”, - говорит она, возвращая мне ботинок с торжествующим видом.
“ Спасибо, ” говорю я хрипло. Ее прикосновение задерживается, призрачное тепло, которое не имеет права так влиять на меня.
Я смотрю, как Шей направляется обратно на кухню, любуясь покачиванием ее широких бедер и пухлой попки, прежде чем спохватываюсь.
“Сосредоточься, Генри”, - рычу я себе под нос, переключая внимание на второй ботинок.
Мой разум лихорадочно соображает, мои мысли борются между тем, чего я хочу, и тем, на что я согласилась. Брак по расчету, вот и все, чем это должно быть. Но каждый раз, когда я смотрю на Шей, что-то сжимается у меня в груди, и я знаю, что переступаю черту.
“Возьми себя в руки”, - говорю я себе, и эти слова звучат не столько мольбой, сколько приказом. “Это просто трусость, а не какая-то чертова чушь о любви с первого взгляда”.
Я снова полирую кожу, каждое поглаживание - молчаливая клятва. Это соглашение ради ранчо, ради моей семьи. Все остальное не имеет значения. И все же, работая над загрузкой, я не могу избавиться от осознания того, что, несмотря на все мои усилия, все изменилось в ту ночь, когда в нашу жизнь вошла Шэй.