Страница 93 из 249
Я обхожу Стефана и продолжаю идти по тропе медленным шагом, пока не слышу позади шаги Картера и Брайса. Мы идём ещё несколько минут, пока не убеждаемся, что Стефан не идёт за нами. Деревья становятся реже, и впереди открываются руины любимого святилища моей матери. Камни лежат там, где упали в ночь вторжения, но статуя Ашера поднята и стоит прямо, будто ничего не случилось. Единственное напоминание о битве — засохшая кровь, окрасившая белые мраморные ступни Божества в тёмно-ржавый цвет.
Чуть ниже основания из камней торчит железная рукоять. Она почти полностью обмотана полосами ткани, пропитанной кровью. Моя мать приходит сюда каждый раз, когда скучает по Холли. Каждый раз, когда хочет почтить Божество Ашера за то, что он дал ей силу спасти одного из своих детей.
Это напоминание наполняет меня раздражением. Я думаю о Харлоу, запершейся в своей комнате.
— Она не показывалась с того ужина и той речи. Вы слышали, что они там говорили. Что люди подумают?
— Что она боится, — говорит Брайс.
Картер шлёпает его по руке.
— Он говорил риторически.
Я бросаю на Брайса мрачный взгляд.
— Большая от тебя помощь в этом вопросе.
Он скрещивает руки на груди.
— Сомневаюсь, что это моя вина, что она пробралась на ночь охоты. К тому же, по-моему, ей даже нравилось это зрелище.
— Похоже, тебе нравилось, что она смотрела, — говорю я.
Брайс приподнимает бровь.
— Ты проявляешь чрезмерную собственническую позицию по отношению к человеку, который для тебя всего лишь работа.
— Работа или нет, она всё равно
моя
работа.
— У вас было достаточно времени, чтобы пообщаться с Мириам, прежде чем вас прервали? — спрашивает Картер.
Брайс громко хохочет.
— Так мы теперь это называем?
Картер пристально смотрит на меня.
— Ты понимаешь, о чём я. У тебя уже некоторое время такой взгляд, и я не могу понять, из-за Харлоу это или…
— Ничего такого, — резко обрываю я. — И да, я позаботился о своих нуждах — теперь оставьте это. Вы оба знаете, как это бывает. Собственнические чувства идут вместе с этим. Я не ожидал, что это будет так сильно, когда я ничего к ней не чувствую.
Они переглядываются, и между ними снова проходит безмолвный разговор.
— Тебе нужно зайти в восстановительную комнату перед тем, как идти к ней. Ты слишком взвинчен и с тех пор, как мы ушли от Стефана, всё ещё тяжело дышишь, — говорит Картер.
Он прав. В груди слишком тесно. Я запрокидываю голову и медленно, глубоко втягиваю воздух.
Он поднимает ладонь в примиряющем жесте.
— Это нормально. Мы все иногда с этим боремся. — Он морщится, продолжая: — И Мириам сказала мне, что вас прервали и что той ночью она больше тебя не видела.
— Мне не нужно, чтобы вы меня проверяли, — огрызаюсь я. — Я виделся с другой.
Брайс делает шаг ко мне.
— Нет, не виделся. И на тебя не похоже лгать.
Осознание обрушивается на меня сразу, и я отворачиваюсь от него, упираясь ладонями в ствол дерева.
— Вы следили за мной?
— Только с тех пор, как объявили о помолвке, — говорит Картер. — Мы беспокоились, что некоторые люди могут воспринять это плохо.
— Я наследник Маунтин Хейвен. Мне не нужна проклятая Божествами нянька, — резко бросаю я.
Картер не обращает внимания на мою злость.
— Мы знаем. Ты думаешь, что всесилен и неуязвим, но ты знаешь, что это не так. Мы просто пытаемся убедиться, что у тебя будет шанс обрести тот покой, который тебе нужен.
Я смотрю на грязную землю под ногами. Это легче, чем смотреть на пропасть между нами — на то, как Картер и Брайс исцелились, тогда как я остался расколотым. Они смогли оставить позади ту ночь, когда Истощённые едва не захватили крепость, но иногда мне кажется, будто я только делаю свой первый вдох после того, как закончилась прежняя жизнь. Будто я всё ещё моргаю на серый рассвет, понимая, что встречаю первый день в мире без моей сестры — и что это моя вина, что её больше нет.
Горе похоже на сосульку, застрявшую в моей грудине. На мгновение я настолько скован, что не могу вдохнуть.
Я тяну ворот рубашки. Вдруг мне нестерпимо хочется выбраться из этого липкого льна и надеть сухую одежду. Сейчас совсем не тот разговор, который я хочу вести.
— Ладно, — ворчу я. — Я зайду в восстановительную комнату после того, как помоюсь. Кризис предотвращён. А потом пойду вытащу Харлоу из её комнаты и выясню, что с ней происходит.
Картер заговаривает первым.
— Ты уверен, что ничего к ней не чувствуешь?
Я склоняю голову набок.
— Раздражение. Фрустрацию. Изнеможение.
Картер прикусывает губу, сдерживая улыбку.
— Обычно тебя не так легко вывести из равновесия.
Я отмахиваюсь.
— Ты слишком много времени проводишь со своей женой и её романтическими фантазиями. Мужчине вредно быть таким счастливым.
— Никто бы тебя не осудил. Она так же умна, как и красива, — говорит Картер, широко ухмыляясь.
Я вспоминаю, как загорелись её глаза, когда она смотрела на стойки с оружием в оружейной.
— Она опасна и что-то скрывает. — Я провожу рукой по лицу. — Телохранитель что-то знает. Мне просто нужна хоть какая-то зацепка, что она там делает…
— Лёд.
Я резко поворачиваю голову к Брайсу.
— Одна из кухарок. Она болтлива, знаешь ли… после. — Он игриво шевелит бровями.
Я закатываю глаза.
— Сосредоточься, Брайс. Что со льдом?
— Кухарка говорит, что со всем, что им отправляют в её комнату, всегда идёт вода, и телохранитель ещё просит дополнительный лёд, — говорит Брайс.
— Думаешь, у неё жар? — спрашиваю я.
Брайс пожимает плечом.
— Кухарка не знает, для чего Харлоу его использует, только что поднос всегда возвращают без единого кусочка льда несколько раз в день.
— Почему она просто не скажет мне, если больна? — спрашиваю я.
Картер смеётся.
— Разве это не очевидно? Ты ведь всё время рассказывал ей о нашей культуре, не так ли? Почему ей хотелось бы выглядеть слабой, если сила здесь так важна?
— Но я…
— Чужак, — перебивает Брайс. — Ты тот парень, за которого её семья выдаёт её замуж. Она вовсе не застенчивая девица. Ради Полма, она уже была замужем. Но она тебя не знает. Ты ожидал, что она будет покорной, а она не такая. Она вполне оправданно насторожена, особенно теперь, когда ты знаешь о её любимом… хобби.
Картер наклоняется вперёд, упираясь локтями в колени, и бросает на меня тяжёлый взгляд.