Ядовитая дочь

— Твой секрет в безопасности со мной.

Пока что я ему верю, хотя ожидаю, что в тот момент, когда ему станет выгодно поделиться этим с кем-то ещё, он это сделает. Я не могу рассчитывать на него как на нечто большее, чем временного союзника, потому что надежды у меня изначально почти нет. У меня есть лишь крошечный шанс спасти Айдию и совсем немного времени, чтобы это сделать. Мне нужно принести родителям что-то ценное, чтобы получить ключ от туннеля и увезти её от Рейфа, прежде чем она окончательно сломается.

Я поворачиваюсь к Генри спиной и снова перелистываю книгу, пока не натыкаюсь на иллюстрацию, где изображена женщина, чьи конечности привязаны к четырём столбам кровати.

— Значит, это будет выглядеть так? Меня свяжут?

Внезапно он оказывается позади меня, его тело прижато к моей спине. Моё сердце начинает биться быстрее, когда его пальцы скользят по моему бедру.

— А ты бы хотела? — Его голос звучит иначе — низко и хрипло, так, что у меня в животе всё скручивается.

— Нет, не думаю.

Он тихо смеётся, и его дыхание шевелит мои волосы.

— Да, я тоже так думаю. Тебе нравится считать, что ты всем управляешь.

— Так и есть.

Он проводит пальцами вверх по моей талии, затем выше, скользит ладонью к моему животу и прижимает меня спиной к себе.

— Давай проверим эту теорию.

Он мягко целует меня за ухом.

— Что ты⁠…?

— Тсс, — бормочет он, его губы скользят по моему уху. — Тебе придётся привыкнуть к тому, что я буду к тебе прикасаться. Нужно, чтобы они поверили, что тебе это нравится.

— Хорошо, что я исключительная актриса, — говорю я, но мой голос звучит слишком прерывисто, чтобы это выглядело убедительно.

— У нас будет свадебная церемония и праздник примерно так, как я представляю себе это в Лунами́де.

Он целует мою шею, и так приятно не бояться, что он случайно убьёт себя, коснувшись губами моих.

Его дыхание касается моего затылка, когда он говорит:

— Затем нас приведут в церемониальный зал. В центре стоит кровать, а по периметру диваны и места для сидения, где каждый может расположиться.

— Чтобы смотреть? — спрашиваю я.

Он прикусывает мою шею, и я ахаю.

— Да. Чтобы засвидетельствовать, как я заявляю права на свою новую жену. Чтобы убедиться, что я способен доставить ей удовольствие.

Я хмурюсь.

— Множество женщин не могут испытать оргазм с партнёром, и это вовсе не их вина.

— Да, но между нами должна быть правдоподобная связь. Чтобы никто не подумал, что мы притворяемся в своей преданности друг другу. И на мне лежит особое давление, как на их наследнике — доказать, что я способен удовлетворить свою жену. Если я не смогу выполнить обязательство перед тобой, я не смогу выполнить его и перед ними. А поскольку моя семья уже однажды не смогла защитить их, давление сейчас особенно велико.

— Многим рискуешь ради незнакомки.

Особенно ради незнакомки, которую он, по идее, должен ненавидеть — незнакомки, чья семья почти уничтожила его народ, если он знает, что всё было именно так.

Его губы скользят по моей пульсирующей жилке. Инстинкт отстраниться борется с удовлетворением от того, что меня касаются именно так.

Слишком много времени прошло с тех пор, как была Беа, и почти целая жизнь до этого. Иногда случались короткие связи с каким-нибудь симпатичным идиотом из баров, куда я тайком выбиралась, но всё это всегда было быстро и разочаровывающе.

Медленные, чувственные поцелуи Генри на моей шее совсем другие и вовсе не неприятные. Он становится слишком дерзким, и никто здесь этого не видит. Я должна остановить его. Должна отстраниться.

— Мы поклоняемся Кеннимире, Божеству Наслаждения, и относимся к поиску удовольствий очень серьёзно, — говорит он.

— Мне придётся быть голой? Сегодня утром с меня снимали мерки для нижнего белья, — хрипло спрашиваю я.

Он делает паузу.

— Ты производишь впечатление человека, уверенного в своём теле.

— Это не значит, что я хочу делиться им со всем миром.

Он тихо мычит, прижимаясь губами к моей шее.

— Если хочешь, можешь оставить их на себе. Но сами действия предельно ясны. Что бы ты ни надела, это должно позволять мне добраться лицом между твоих бёдер.

Я невольно сжимаю ноги вместе. Пытаться отрицать своё влечение к нему на этом этапе было бы просто смешно. В красоте Генри есть какая-то грубоватость. Многие мужчины в Лунами́де красивы, но слишком мягки. Руки Генри покрыты мозолями, на его предплечьях видны бледные шрамы. И в нём есть уверенность человека, которому редко отказывали.

— Я заставлю тебя кончить своим ртом и своим членом.

Он говорит это так буднично, будто обсуждает погоду или то, что собирается надеть к ужину.

Я прочищаю горло.

— Не знаю, смогу ли я кончить больше одного раза.

— Сможешь.

Его уверенность раздражает. Она разрушает наваждение.

Я наклоняю голову и бросаю на него холодный взгляд через плечо.

— Это мы ещё посмотрим.

— Если ты так уверена, что являешься неразрешимой загадкой, возможно, нам стоит потренироваться заранее.

Его улыбка становится дерзкой.

Я давлюсь удивлённым смешком.

— Разумеется, именно это ты и предлагаешь.

— Я не выше того, чтобы принимать наставления. Покажи мне, как это делается.

Он кивает на стол.

Тепло поднимается по моей шее к щекам. Он хочет, чтобы я довела себя до оргазма перед ним — прямо здесь, прямо сейчас.

— Не думал, что ты из тех, кто краснеет, красавица, — говорит он.

Я закатываю глаза.

— Я не краснею. Просто не ожидала такого предложения. Не то чтобы я никогда не делала этого раньше.

— Значит, тебе нравится, когда на тебя смотрят?

Мой живот скручивает от хрипотцы в его голосе. Нравится. Но он ещё не заслужил знать это.

— То, что мне нравится, не имеет значения. Это деловое соглашение.

— Что ж, если у тебя такое отношение к сексу, я понимаю, почему у тебя не слишком получалось с партнёрами.

Я бросаю на него уничтожающий взгляд, но он лишь смеётся.

— Харлоу, тебе придётся немного расслабиться. Покажи мне. Обещаю держать руки при себе. Возможно, ты не так уж уверена в себе, как я думал.

Я должна принять вызов. Его нужно поставить на место. Слава Божествам, что я взяла с собой только самое скандальное нижнее бельё.

Я сталкиваю книгу на пол и одним плавным движением забираюсь на стол, поднимая платье вверх.

Он замолкает, когда замечает зелёные шёлковые подвязки.