Страница 83 из 249
Меня тревожит не столько мысль о сексе на глазах у других людей, сколько страх, что мне может понравиться трахаться с Генри. Тепло разливается по моей крови при мысли о его грубых руках на моих бёдрах и о том, как он укусил кожу над моими чулками, будто точно знал, чего я хочу.
Последнее, что мне нужно, это питать к нему хотя бы крошечную толику привязанности. Это всего лишь работа и мне нужно закончить её как можно скорее, чтобы вернуться в Лунами́д и помочь Айдии. Чем быстрее я сумею убедить его, что я уязвима, тем скорее смогу выяснить, чего он и его семья на самом деле хотят.
— Если ты хочешь узнать о наших традициях, тебе достаточно просто спросить. Только ты сама ожидаешь от себя всеведения.
Голос Генри вырывает меня из моих мыслей.
Он стоит прямо позади меня. Я была так сосредоточена, что даже не услышала, как он вошёл в библиотеку.
Я продолжаю перелистывать книгу, игнорируя его, пока рассматриваю новые иллюстрации с различными позами.
— Разве это не из запертой секции библиотеки? — спрашивает Генри.
Я пожимаю плечом.
— Хлипкий замок больше походил на предложение, чем на запрет. Но если ты хочешь рассказать мне то, что мне нужно знать о церемонии, мне не придётся прибегать к мелким преступлениям. Я стремлюсь быть послушной женой и не хотела бы оскорбить Божеств, не почтив ваши обычаи.
Он тихо усмехается.
— Да, ты, без сомнения, очень набожна.
Я провожу пальцами перед губами.
— Я почитаю Божеств, используя дары, которыми они меня благословили. По крайней мере, так было, пока ты меня не прервал.
Он приподнимает бровь, затем перелистывает книгу обратно к началу и постукивает по странице.
— Сначала мы обменяемся клятвами в нашем храме Вардека. Он покровитель нашего дома, поскольку и мой отец, и моя сестра были благословлены его дарами. Насколько я понимаю, сама церемония почти такая же, как свадьба в Лунами́де, только с меньшим заискиванием перед правящей семьёй.
Он проводит рукой по щетине. Я заметила это ещё в ту первую ночь, когда мы встретились в баре, он делает так, когда не уверен, как я отреагирую.
— А потом у нас будет свадебный пир — музыка, хорошее вино и торт. Не такие чопорные мероприятия, к каким ты привыкла, — продолжает Генри. — Люди действительно танцуют и получают удовольствие. Мы очень серьёзно относимся к поиску всех удовольствий.
Мне бы хотелось, чтобы он перешёл к делу. Больше всего меня тревожат именно следующие две части.
— А потом у нас будет время побыть в единении друг с другом.
— И что это значит? — спрашиваю я.
Он улыбается с лукавой жестокостью.
— Это значит, что мы должны стать духовно и эмоционально близки, прежде чем станем близки физически. Ты сядешь со мной под вуалью, и нам придётся обменяться тайнами.
Я фыркаю.
— Нет, спасибо.
— Это не обсуждается.
Я небрежно взмахиваю рукой.
— А потом?
Он поджимает губы.
— А потом нас отведут в покои в задней части храма, где мы завершим наш брак перед свидетелями.
Весь этот разговор тревожит меня. Не потому, что мне неловко из-за собственного тела, а потому, что у него больше опыта — он уже видел подобное, тогда как я буду идти туда вслепую. Уже одно то, что я оказываюсь в невыгодном положении, достаточно выбивает из равновесия. Мне не нравится, что он знает больше меня.
— Затем, мне придётся… — Он прочищает горло.
— Трахаться со мной? — заканчиваю я. — Если ты даже произнести это не можешь, не уверена, что понимаю, как ты собираешься это сделать.
Его глаза сужаются.
— Это не игра, красавица. Мне придётся трахнуть тебя так, будто я заявляю на тебя право. Мне нужно довести тебя до оргазма. Все должны поверить, что ты моя, иначе могут возникнуть вызовы.
— Вызовы?
— Я уже говорил тебе: здесь сила ценится превыше всего, — говорит он, постукивая пальцем по книге. — Только сильнейшие из нас пережили нападение десять лет назад. Только сильнейшие проходят отбор, чтобы стать стражами. И если ты регулярно не доказываешь, что сильнее остальных, они придут за тобой — чтобы забрать то, что принадлежит тебе, ради блага нашего народа. Ты — могущественный союзник. Другие будут пытаться склонить тебя на свою сторону. Было бы глупо с их стороны не воспользоваться такой очевидной возможностью атаковать мои отношения, когда они находятся в самом уязвимом состоянии.
Я улыбаюсь.
— Так вот что это? Отношения? А я-то думала, что это скорее ситуация с заложником.
Он хмурится, его плечи напрягаются.
— Харлоу, это серьёзно. Я знаю, ты мне не доверяешь и это нормально. Я тоже тебе не доверяю. Но вот правда: я не смогу защитить тебя от них, если ты не позволишь мне. У нас здесь другие правила, другие обычаи.
— И эти обычаи не требуют согласия?
Он вскидывает руки.
— Согласие является предварительным условием участия…
— То есть любой может делать всё, что ему захочется…
— Я этого не говорил, — резко отвечает он. — У нас есть обычаи, вроде ночи охоты, которые необходимы, чтобы сохранять дикость в нашей культуре, когда охотники могут выслеживать и ловить свою добычу и трахать её, пока она не сдастся. Никого никогда не заставляют участвовать в игре, и охотники проходят полную подготовку заранее, чтобы понимать, как делать это безопасно. Но когда они выходят в те леса, возможно всё. Именно поэтому это необязательное событие.
— Это… — Я качаю головой, и у меня в голове вновь вспыхивает образ Брайса, трахающего ту женщину.
— Это триумф и подчинение. Ты бы всё равно не поняла. — Он проводит рукой по лицу. — Я рассказываю тебе всё это потому, что здесь все уже знают правила, а ты нет. И если ты не выучишь их быстро, если будешь продолжать сопротивляться мне на каждом шагу, я не смогу обеспечить твою безопасность. Меньше всего на свете я хочу войны с твоей семьёй.
По крайней мере, на эту последнюю часть я могу рассчитывать, она звучит правдой. Нет никакой возможности, что он действительно хочет открытой войны с Карренвеллами. Это было бы слишком грязно, и магия моей семьи и тех, с кем мы делим Колодец — легко сокрушила бы даже хорошо обученных убийц за стенами этой крепости. Но я всё равно не могу исключить возможность, что он хочет более тихой, более скрытной войны с нами. Он может работать с мятежниками. Насколько мне известно, он вообще может оказаться Рочелли, а вся атака на нашем помолвочном ужине была лишь хитроумным отвлекающим манёвром.