Ядовитая дочь

Он фыркает — и я могу лишь предположить, что это выражение негодования по поводу назначения сторожем, — но разворачивается и трусит обратно к моей комнате.

Я не иду через парадную дверь, потому что не хочу, чтобы меня остановили и спросили, буду ли я участвовать в сегодняшней охоте. Мне нужно выбраться, выпить и увидеться с друзьями — хотя бы на одно благословенное мгновение покоя, прежде чем моя жизнь в ближайшие недели окончательно погрузится в хаос.

Я выскальзываю через задний выход, предназначенный для прислуги. Как только я оказываюсь снаружи, холодный порыв ветра едва не вырывает дверь из моей руки. Такой ветер сделает охоту интересной. Ветер всегда меняет направление звука и запаха — и это обещает захватывающую ночь.

Я срезаю путь по подъездной дороге к более оживлённой части верхнего уровня крепости.

Улицы гудят. Большинство заканчивает последние дела перед охотой, но среди них есть и взволнованные молодые женщины в белых платьях, хихикающие по пути к церемонии. Несколько свободных от службы стражников идут позади них, но большинство участников игр проводят время за выпивкой с друзьями, прежде чем начнётся разгуляй.

Огни таверны манят меня, когда я сворачиваю в длинный тёмный переулок. Тяжёлая металлическая вывеска скрипит под порывами ветра, свет выхватывает ярко-красные буквы.

«Каменная Стража» — названа в честь прочных стен, которые годами защищали нас от Истощённых, находится на шестом уровне крепости, ближе всего к моему дому и охотничьим угодьям. Это наш любимый бар, излюбленное место охотников, а значит, отличная возможность наблюдать и собирать сведения. Но чаще всего мы оказываемся здесь потому, что здесь работает жена Картера, Найма.

Гул разговоров, музыка и смех накатывают на меня ещё до того, как я переступаю порог, и усиливаются, когда я распахиваю тяжёлую деревянную дверь. Внутри тепло; на каждом деревянном столе светятся солнечные камни, отбрасывая золотистый свет на простые стены.

У входа в зал сидят два барабанщика и скрипач, играя живую мелодию, которая всё ускоряется. Пары на танцполе с трудом поспевают за быстрым, сложным рисунком шагов.

С одной стороны зала длинный деревянный стол уставлен свежим хлебом, вареньями и обглоданными костями нескольких жареных кур. Вечера пира — своего рода общий стол, где входная плата — еда для всех. Это способ почтить щедрость Кеннимиры и отпраздновать удовольствие от изобилия.

Я протискиваюсь сквозь подвыпившую толпу и нахожу Картера и Брайса в глубине зала.

— Картера я ожидал увидеть, но ты, Брайс, меня удивляешь. Не в твоём духе так мало времени тратить на прихорашивание перед ночью пира, — говорю я.

Брайс ухмыляется.

— Не делай вид, будто я плохо выгляжу. К тому же я люблю выжидать до последнего. Новая добыча дольше набирается смелости, а новички веселее.

Картер качает головой.

— Только потому, что больше никто на тебя не позарится.

Брайс фыркает и откидывает волосы назад.

— Не завидуй. То, что ты выбрал одну киску на всю жизнь, не значит, что остальным придётся делать то же самое.

Он морщится, встретившись со мной взглядом.

— Без обид, Генри.

— Кто сказал, что будет только одна? — спрашиваю я.

Картер качает головой и делает глоток эля.

— Хотя бы убийственный взгляд твоей будущей жены.

— Да, но в этом и прелесть женщины вроде неё, — говорит Брайс. — Опасность.

Картер снова качает головой.

— Ничего весёлого в этом не вижу.

Брайс сверкнул хищной улыбкой.

— Это потому, что ты ни разу не трахал женщину, которая хотела бы тебя убить.

— Я за тебя переживаю, — говорит Картер.

Брайс пожимает плечами.

— Что поделать? У меня есть свой тип.

Хорошо иметь минуту с ними, прежде чем снова выйти и стать наследником. Там давление быть безупречным постоянно, но здесь Картер и Брайс обращаются со мной так же, как всегда — может, даже чуть более по-братски. Мы едва пережили то нападение. После него мы стали ещё ближе, скованные одним и тем же невыразимым ужасом.

Я делаю долгий глоток виски и ставлю стакан на стол. Сегодня нужно сохранить ясную голову.

Пристальный взгляд Картера впивается в меня.

— Ты в порядке? Давно тебя таким не видел.

Я бросаю на него взгляд.

— Намекаешь, что я не справляюсь?

— Намекаю, что ты рассеян.

Я хмурюсь.

— Из-за чего?

— Из-за своей хорошенькой невесты. Хотя, думаю, дело не только в её красоте.

Я скрещиваю руки. Родителям рассказывать о том, что я заметил, казалось неправильным — не из лояльности к ней, а потому что я сам не понимал, что с этим делать. Но Картер и Брайс — другое дело. Мы прошли через один и тот же горн, нас ковали одни и те же огни.

— Что произошло в лесу? — спрашивает Картер.

— Она боялась, но при этом… — я покачиваю жидкость в стакане.

— Но при этом… — подталкивает Брайс.

Я оглядываю бар — на нас никто не обращает внимания.

— Но при этом оставалась сосредоточенной и точной. Шок накрыл её только когда мы уже были вне опасности.

Брови Картера взлетают вверх.

— Значит, твоя городская девочка повидала кое-что?

Я киваю.

— Думаю, да. В Лунами́де её отец полоснул ей по руке, чтобы я продемонстрировал свои способности, и она даже не вздрогнула — а это была не царапина. Потом в лесу её ранили — когти в плечо, сломанное запястье — и она ничего не сказала.

Я провожу рукой по лицу.

Челюсть Картера отвисает.

— Она тебя зацепила.

Я резко качаю головой.

— Ничего подобного. Я вижу, как эти вещи у неё вырываются случайно, когда она этого не планировала.

Картер наклоняется вперёд, упираясь локтями в стол.

— То есть ты хочешь сказать, что женщина, которая спокойно отбилась от Истощённых, уже дважды пыталась тебя убить и тщательно выстраивает образ, чтобы заманивать и обманывать мужчин, — случайно проговорилась тебе?

Когда он формулирует это так, я начинаю сомневаться, но я знаю, что видел в её глазах, что чувствовал в те моменты.

— Всё, ты пропал, — смеётся Брайс и доливает мне виски.

Я провожу рукой по затылку.

— Я в порядке. Ничего не изменилось. Просто чувствую, что в ней есть ещё что-то, что нужно раскрыть.

Брайс игриво поводит бровями.

— Ещё как есть. Всего несколько дней — и ты сможешь раскрыть её полностью.

Я качаю головой.

— Лучше стой в конце толпы на свадебном ритуале. Я не собираюсь всю жизнь слушать твои шуточки о груди моей жены.