Ядовитая дочь

Глава 25

ГЕНРИ

Кирин трусит рядом со мной, пока я быстрым шагом иду по длинному коридору к личной гостиной моих родителей. Ранний вечер, до восхода луны и начала охоты остаётся час, но уже почти темно. Напоминание о том, что до Праздника Тёмной Звезды и самой холодной поры зимы остаются считанные недели.

— Вот уж грозный зверь, Ки, — поддразниваю я. — Ты прямо вселил в неё страх Божий.

Волк фыркает, будто бы считает так же и обо мне.

— Моя задача — заставить её раскрыться. Осторожным должен быть ты.

Мы сворачиваем в последний раз, и впереди показываются стражники у дверей родительской гостиной.

Кирин останавливается у резной двери и ложится ждать рядом с охраной.

Стражник справа кивает.

— Они ждут вас.

Я вхожу в комнату и нахожу родителей в мягких креслах у камина. Лицо матери озаряется при виде меня, привычная складка между бровями разглаживается.

— Садись, Генри. Я велела принести чай. Ты был на холоде — он поможет согреться, — говорит она.

Такая заботливость даёт ей ощущение нужности, но я бы хотел, чтобы она хоть иногда позволяла себе расслабиться. Если она не будет осторожна, то изведёт себя тревогами раньше времени. Смерть Холли дорого обошлась нам всем, но мать — ключевая часть того механизма, который удержал нас у власти и скрепил крепость после нападения. В своём горе она вытащила нас всех с края пропасти и помогала усмирять вспышки гнева все десять лет с тех пор.

Но я вижу, как бремя лишило её жизненной силы. Внешне она безупречна — тёмные волосы аккуратно скручены, платье идеально, ни единой складки. Но в углубляющихся морщинах вокруг её глаз я читаю цену, которую она заплатила за то, чтобы я стал наследником. Не из жажды власти — а из стремления быть твёрдой рукой, способной обуздать низменные инстинкты нашего народа. Если к власти придёт не тот человек, крепость легко может вновь погрузиться в хаос.

Я сажусь напротив них и наливаю себе чай.

— Ну? — спрашивает отец.

Я делаю долгий глоток, пытаясь решить, что сказать.

— Она чрезвычайно любопытна. Осматривала оружейную так, словно готовилась к грандиозному наступлению на Истощённых.

Отец морщится.

— Да, начинать экскурсию с оружейной — любопытный выбор.

— Я подумал, это усыпит её бдительность, — отвечаю я. — Она уверена, что мы замышляем для неё нечто ужасное. Я не могу рассчитывать, что она раскроется, если будет чувствовать угрозу. Мне показалось, это эффективный способ заставить её почувствовать себя как дома.

Мать переплетает пальцы.

— Мы так долго сдерживали людей обещанием крови. Они ждут результатов, а со стороны это выглядит так, будто мы вновь принимаем Карренвеллов под свой кров. Часы уже запущены, и мы с твоим отцом не знаем, сколько времени у тебя есть, прежде чем их недовольство перерастёт во что-то насильственное.

— Я знаю, мама. Не волнуйся.

Мать тихо мычит, пристально глядя на меня.

— Она умна. Это видно. В её глазах.

Я понимаю, о чём она. В Харлоу есть выражение — голод, который кажется мне пугающе знакомым… и притягательным.

— И клинком владеет, — говорит отец. — Как ей удалось удержаться в лесу против той орды?

— Она видит их заранее, — отвечаю я.

Брови отца взлетают вверх.

— Даже в кровавом тумане?

Я киваю.

— Она закрывает глаза и говорит, что они как пустоты — ауры чёрных дыр. Она указывала мне направление, откуда они шли, и открывала глаза в последний момент, чтобы вступить в бой.

— Как ты думаешь, сколько у неё было подготовки? — спрашивает мать.

— Много. Она неопытна, но инстинкты у неё хорошие, и во время нападения она держалась достаточно спокойно. Если бы нет, нас бы просто смели.

Отец потирает подбородок.

— Любопытно.

— Ты узнал что-нибудь ценное?

Я медлю. То, на что она намекнула — убийства ради исправления несправедливости в её общине, имеет смысл, но я не могу рассказать родителям о её «хобби» без объяснения, откуда я об этом знаю. Они слишком хорошо чувствуют ложь, чтобы я смог сейчас выкрутиться. К тому же я до конца не понимаю её мотивы и то, как она выбирает жертв, чтобы ответить на их вопросы.

— Она очень осторожна, но думаю, со временем смогу заставить её раскрыться, когда она немного освоится, — говорю я.

Отец коротко кивает.

— Хорошо. Ты присоединишься к ночной охоте?

— Разумеется, — отвечаю я.

— И Харлоу знает, что должна оставаться в своей комнате? — спрашивает мать. — Для первой ночи здесь это было бы для неё слишком сильным культурным потрясением.

— Да. Я прослежу за этим.

Я сразу понимаю, что в моём голосе слишком много напряжения, чтобы это прозвучало убедительно.

Родители переглядываются, и между ними проходит безмолвный разговор.

Наконец отец поворачивается ко мне.

— Эта женщина умна. Не дай ей понять слишком многое слишком быстро. Карренвеллы хитры. Харлоу не выросла в том доме, не усвоив их уловок.

Если бы он знал, сколько именно.

— Всё под контролем.

Он вцепляется в подлокотники кресла и выпрямляется.

— Думаешь, я не думала так же? Что я не видела эту семью, всех их детей и их непоколебимую преданность защите города? Что я не смотрела в лицо Харрику, когда он лгал, не моргнув глазом?

Мать цокает языком, прижимает ладонь к груди и склоняет голову — извиняясь за брань отца. Она всегда была более набожной, чем мы все. Возможно, это связано с её благословением от Ашера или с тем, как она черпала и черпала из колодца своей магии сразу после нападения, и тот почему-то не иссякал. Я не видел самого чуда — только последствия. Может быть, увидев его, я тоже стал бы верующим.

Я провожу рукой по челюсти и смотрю на отца.

— Я не потерял бдительность и не нуждаюсь в ежедневных напоминаниях. Всё под контролем. Оставлю вас готовиться к церемонии охоты.

Отец строго кивает, и я принимаю это как знак удалиться, прежде чем они продолжат наставления.

Кирин оживляется, когда я выхожу в коридор. Он вскакивает и тут же оказывается рядом, пока я иду к задней лестнице. Я останавливаюсь у двери своей спальни и прислушиваюсь. Треск огня перемежается тихим шорохом тапочек Харлоу по полу. Я вставляю ключ в замок как можно тише, выжидая, пока сильный порыв ветра не задребезжит окнами коридора, чтобы щелчок замка утонул в шуме.

Я поворачиваюсь к задней лестнице и замираю наверху.

— Сегодня тебе нельзя, Ки. И никаких прогулок в охотничьих угодьях. Лучше присматривай за Харлоу.