Ядовитая дочь

Это звучит как обвинение.

— Разве не подействовала? — я указываю на своё тело дрожащими руками. — Для человека, который упрекал меня за то, что я так легко убиваю, ты сам не колебался ни секунды. Почему?

— Потому что он напал на тебя.

— Разве у него не должно было быть суда или чего-то в этом роде? — спрашиваю я.

— Так вы поступаете в городе?

— Предполагается, что да, но… — я замолкаю.

Генри приподнимает бровь.

— Но?

— Но когда правосудие вершится теми, кто у власти, разве это когда-нибудь бывает настоящим правосудием?

Генри тихо свистит.

— Честно сказано. Удивлён, что мы нашли хоть в чём-то согласие.

Мои руки наконец перестают дрожать — магия покидает тело.

— Тогда зачем перерезать ему горло?

Генри прижимает меня к стене. Шероховатый камень цепляет мой плащ, когда его пристальный взгляд встречается с моим.

— Вот так выглядит выживание, Харлоу. Нужно быть жестоким и решительным. Это уродливо. Это тот самый шрам на стене крепости. Это необходимое насилие — отсечение слабых и нелояльных.

Всё, что я узнаю о Генри, противоречит тому, что я о нём думала. Я ожидала, что он будет относиться к своему народу с почтением, но теперь уже не уверена. Если здесь всё сводится к выживанию сильнейших, чем Маунтин Хейвен отличается от Лунами́да?

— Продолжим, или тебе нужно отдохнуть? Запястье, должно быть, болит.

Я хмурюсь, отталкиваю его и проскальзываю мимо.

— С запястьем всё в порядке. Продолжай хвастаться.

Я должна бы быть взвинченной — или хотя бы настороженной из-за того, что не чувствую этого, — но вместо этого я просто растеряна. Я снова продеваю руку в его локоть, и он ведёт меня по тропе к оружейной.

— Я убил его ещё и потому, что он видел, как ты защищалась. Я предпочёл бы, чтобы пока никто не знал, что ты умеешь себя защитить — или как работает твоя магия, — шепчет Генри.

— Ты бы предпочёл, чтобы я позволила ему убить меня?

Генри фыркает.

— Я бы его остановил.

Я указываю на плечо и запястье.

— Прости, что не стала задерживать дыхание в ожидании.

— Мне нужно, чтобы ты мне доверяла.

Я смеюсь.

— Ты всерьёз этого ждёшь? Особенно теперь.

Я выразительно смотрю в сторону тела Сета.

Его рука напрягается.

— Больше такого не будет.

Когда мы огибаем высокие садовые стены, оплетённые плющом, впереди появляется крупное здание, и воздух наполняется звоном сталкивающейся стали.

У входа расположено несколько боевых кругов. Несколько мужчин спаррингуют — одни с мечами, другие с перевязанными костяшками. Их стиль боя не показной. Он жестокий, эффективный — такой же, как у Генри в Лесу Истощённых. И всё же в их насилии есть своя элегантность, пусть и отличная от той формы, что преподают в Лунами́де.

— Не смотри так заинтересованно, иначе они это заметят. Ты должна быть пустоголовой городской девчонкой, — шепчет Генри.

— Ничто не мешает мне интересоваться тем, как дерутся красивые мужчины.

Его рука напрягается. Генри — загадка. В одну секунду он меня дразнит. В следующую — перерезает мужчине горло за то, что тот ко мне прикоснулся. Я знаю, что я ему не нравлюсь, но он явно считает, что я ему нужна — по крайней мере, пока.

Я отмечаю отсутствие стражи у дверей оружейной. По крайней мере, если понадобится, у меня будет доступ к оружию.

— Разве не стоит поставить кого-нибудь здесь для охраны?

Генри распахивает дверь и жестом приглашает меня внутрь.

— У нас недостаточно стражников для этого. Есть другие способы защиты.

Я замираю у входа, ослеплённая сиянием магических ловушек, заполняющих коридор. Слева — всполохи оранжевого света, взмывающие вверх и вниз рваными молниями. Справа — закручивающийся алый вихрь. В глубине я вижу ещё — почти все виды магии представлены здесь. В одном только коридоре не меньше дюжины.

Рука Генри на моей пояснице заставляет меня вздрогнуть.

— Как они выглядят?

— Смертоносная радуга. Как нам пройти?

Он подходит к резной каменной плите на стене.

— Иди сюда.

Он прижимает пальцы к острому белому камню, затем отдёргивает руку, позволяя капле крови упасть на камень под ним. Потом достаёт из кармана фляжку и платок, смачивает ткань алкоголем и вытирает острый выступ.

— Этот маркер зачарован. Когда мы поженимся, ты сможешь приложить палец сюда сама и войти. Но пока потребуется и моя кровь.

Он хватает меня за запястье и прижимает мой палец к острому краю. Я шиплю, когда он прокалывает кожу и выжимает каплю крови на камень.

— Сила превыше всего, — шепчет он.

Наша кровь шипит, и камень вспыхивает светом. Я оборачиваюсь и наблюдаю, как магические ловушки гаснут одна за другой, а тяжёлая дверь в конце длинного коридора со скрежетом распахивается.

Генри перехватывает моё запястье, когда кровь начинает капать на пол. Я ахаю, когда он берёт мой палец в рот и мягко всасывает. Тепло и давление притупляют жжение. Мне следовало бы почувствовать отвращение, но напряжённость его взгляда разливает тепло по крови. Его зрачки расширяются, когда он отпускает мой палец — рана уже затянулась под действием его магии.

— Неплохой трюк.

Я хотела, чтобы это прозвучало насмешкой, но дыхание слишком сбивается.

Он ухмыляется, продевает мою руку в свой локоть, и мы идём дальше по коридору, проходя через каменную дверь. За ней открывается большое хранилище с арочным деревянным потолком. Вдоль стен — ряды и ряды длинных мечей, коротких клинков, арбалетов и длинных луков. Маунтин Хейвен могли однажды застать врасплох, но ясно одно — повторения они не допустят.

Невозможно понять, в чём игра Генри. Я думала, он будет осторожен, показывая мне место, где я могу заполучить ещё больше оружия, но он ни секунды не колебался — привёл меня сюда и показал, как войти. Значит, он пытается усыпить мою бдительность, чтобы я расслабилась.

Несколько мужчин в помещении кивают Генри и возвращаются к работе — точат клинки, укладывают стрелы в колчаны. В дальнем конце зала один из них выливает воду из небольшого кувшина вдоль лезвия. Струйка стекает в ведро у его ног. Он держит клинок неподвижно, пока с него не перестаёт капать, затем вешает его на крюк на стене. Потом вставляет воронку в кувшин, переливает воду обратно и повторяет всё с новым клинком.

— Это вода из колодца, — говорит Генри. — Как ты, вероятно, заметила в лесу, она сжигает Истощённых дотла.