Ядовитая дочь

Глава 24

ХАРЛОУ

Безумие коварно тем, что чем больше я о нём думаю, тем более параноидальной себя чувствую и тем меньше уверена в собственном рассудке.

Слова отца всё ещё звучат у меня в голове, как и видение Эйбла, бьющегося в своей постели. Но ни в одном из остальных моих братьев и сестёр я этого не вижу. Ни в Айдии — такой вспыльчивой и страстной. Ни в Келлане — прагматичном и невозмутимом. Ни в ком-либо из остальных столь рациональных на людях и занятых своими пустыми вечеринками или раздражающими детьми.

Впрочем, и Эйбл на людях такой же. Если бы я не увидела прошлой ночью всё собственными глазами, я бы ни за что не поверила.

Я иду по тёмному коридору в доме Хейвенвудов, игнорируя тихий стук сапог Гейвена по деревянному полу в нескольких шагах позади меня. На этот раз он не осуждает меня за то, что я исследую дом. Должно быть, он так же отчаянно, как и я, хочет разобраться в расположении помещений. Коридор слева освещён тусклым светом свечей и сероватым дневным светом, льющимся из окон.

— Что там?

— Библиотека и солярий, — отвечает Гейвен.

Я смотрю в коридор справа.

— Личная ритуальная комната, своего рода храм Кеннимире и несколько залов для собраний, — говорит Гейвен без моей подсказки.

Я направляюсь по правому коридору. Стражи поразительно мало. Насколько я могу судить, никто не наблюдает, и вокруг нет ни одной ауры, кроме моей собственной. Я ожидала, что здесь охрана будет усиленной, но всё кажется расслабленным.

— Что ты об этом думаешь? О шраме в стене? О кипящем городе? — спрашиваю я.

Гейвен ускоряет шаг, чтобы идти рядом со мной.

— За свою жизнь я повидал многое, но никогда — орду, способную сокрушить могучую стену Маунтин Хейвен.

— То есть?

— То есть я думаю, что кто-то помог этому случиться.

Я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему лицом.

— Ты хочешь сказать, что кто-то изнутри помог Истощённым?

— Их когти ежедневно скребут наши стены, и городские стены сложены из того же камня. Они перебирались через них, ломали ворота или обманывали стражу у входа. Но им ни разу не удавалось проломить саму стену, как бы неистовой ни была их жажда. Мне трудно поверить, что они стали бы так стараться ради добычи куда меньшей, чем та, что ждала их в городе.

— Здесь много людей. Возможно, Истощённые умнее, чем мы думали. Возможно, они поняли, что Хейвен не так хорошо вооружён. Может быть, решили, что это более лёгкая цель, — говорю я.

Гейвен качает головой, бросая взгляд вдоль коридора, и по его лицу я читаю то же, о чём думаю сама. Шрам в стене. То, что рассказал Келлан. Всё это всё больше подтверждает мысль, что кто-то помог Истощённым проникнуть внутрь. Теперь мне нужно понять, была ли это действительно моя семья — или кто-то другой, кому было так же выгодно разрушить Маунтин Хейвен и выставить моего отца в дурном свете. Кто-то вроде Рочелли или Рейфа Мэттингли… если это не один и тот же человек.

Мы проходим мимо дверей залов для собраний и поворачиваем к храму и ритуальной комнате — и видим Генри, прислонившегося к стене.

— А вот и она. Моя прекрасная будущая жена.

Я хмуро смотрю на него.

— Ты сказал, что я могу исследовать дом.

— Я сказал, что проведу тебе экскурсию.

Я небрежно машу в сторону Гейвена.

— У меня уже есть сопровождающий.

Генри протягивает руку. Я неохотно принимаю её, позволяя ему повести меня по коридору. Он оборачивается через плечо к Гейвену.

— В твоих услугах нет нужды.

— Мои услуги не обсуждаются. Мисс Карренвелл под моей защитой, — говорит Гейвен.

— Как и под моей, — гладко отвечает Генри. — В моих интересах, чтобы с ней сейчас ничего не случилось.

Мы с Гейвеном встречаемся взглядами, и я знаю, что он сосредоточен на том же слове, что и я. Сейчас. Значит, моя безопасность напрямую связана с тем, насколько я полезна Генри. Я и так это знала, но приятно слышать, как он это признаёт.

— Можешь идти, Гейвен.

Я приподнимаю бровь, надеясь, что он уловит подтекст: иди и шпионь в другом месте.

Генри ждёт, пока Гейвен свернёт за угол, и только тогда разворачивается и идёт в противоположном направлении.

— Начнём снаружи. Тебе не помешает воздух.

Он ведёт меня за очередной поворот, и я вдруг понимаю, насколько этот особняк напоминает лабиринт. Я мысленно восстанавливаю путь, когда из двери в конце коридора появляется слуга с моим плащом в руках.

Генри помогает мне надеть его. Волчий узор на плече, разодранный когтями Истощённого, аккуратно зашит сложной золотой вышивкой. Я провожу пальцами по нити — и только вытянув её, понимаю, что это сигил Хервейна.

— Я не могу выйти в этом на улицу, — шепчу я. — Почему здесь вышит знак Божества Удачи? Если я надену это, люди решат, что мой дар — от Хервейна.

— И что, если решат? — дразнит он.

Я скрещиваю руки.

— Я сама должна решать, говорить им или нет. Не ты.

— А если я решу, что нет?

Моя кровь закипает, когда я сверлю его взглядом.

— Тогда тебя попросят пересмотреть своё решение.

Он долго удерживает мой взгляд — вызывающе.

— Забавно тебя выводить из себя.

Он указывает на воротник своего пальто, где вышит тот же золотой сигил.

— Мы все носим знак Хервейна на удачу. Ты увидишь его на форме стражей Хейвена, и раз уж ты станешь моей женой, ты будешь носить его так же, как я.

Я смотрю на него с недоверием.

— Ты ещё и будешь выбирать мне одежду на день? Раскладывать нижнее бельё, которое тебе нравится?

Его губы изгибаются в волчьей усмешке.

— С удовольствием.

Когда я не улыбаюсь, он качает головой и вздыхает.

— Это всего лишь способ дать всем понять, кто ты, и это считается знаком принятия. К тому же наши люди считают, что пережить нападение Истощённых в открытом лесу — признак благословения Хервейна. Так что ты это заслужила.

Я перевожу взгляд на другие сигилы рядом со знаком Хервейна.

— А эти что означают?

— Этот, с розой и шипами, — Кеннимира. Его тоже носят многие. Но только те, кто прошёл экзамен стражи Маунтин Хейвен, носят это пламя Вардекa — знак силы. У целителей — золотой лист и игла в честь Элводин. Многие рассказчики и иллюзионисты носят золотые звёзды и кинжал Стелларии. Самый редкий знак — Полма, он выглядит как золотой крюк и глаз.

Он поворачивается и указывает на последнюю вышивку на своём пальто.

— И, наконец, эта золотая луна — Ашера.

Генри замечает мой шок раньше, чем я успеваю его скрыть.