Ядовитая дочь

Глава 23

ГЕНРИ

Всё чувство стратегии вылетает в окно в тот миг, когда Харлоу вскрикивает и её утаскивает в туман. Я бросаюсь на звук её борьбы.

Я ненавижу, что могу отыскать её по одному лишь запаху — ненавижу, что различаю в воздухе лёгкий след моего мыла, смешанный с её цветочными духами. Больше всего я ненавижу то, что иду за ней скорее из чувства собственничества, чем из долга.

Я должен думать о том, что скажут дома, если я не сумею защитить свою невесту даже в одном переходе через Лес Истощённых. Вместо этого я думаю о том, что одна из этих тварей касается её, — и от этого во мне закипает ярость.

Я бегу быстрее сквозь туман.

— Харлоу?

Раздаётся глухой удар, затем щёлканье зубов, и кровь стынет у меня в жилах. Я срываюсь на бег и едва не спотыкаюсь о Харлоу.

Она распростёрта на земле, кровь брызнула ей на лицо и шею. Паника сжимает горло, когда серокожая тварь нависает над ней, щёлкая зубами у самого её лица, и в тот же миг она вонзает кинжал вверх, прямо под его подбородок. Чудовище содрогается и валится на неё. Харлоу сталкивает его с себя.

Я оглядываю её, пока она поднимается на ноги.

Она вытирает лицо краем плаща.

— Это не моя кровь.

Голос её спокоен, но левую руку она держит осторожно.

— Оно тебя укусило?

Она замирает, и меня пронзает ужас. Но в следующую секунду она резко разворачивается и наносит удар, как раз когда Истощённый выскакивает из кустов рядом с нами. Лезвие входит ему в горло, и она проводит клинком по шее, пока он не рассыпается в пепел.

— Как ты…

— У них есть аура, — говорит она. — Точнее, отсутствие ауры.

Она закрывает глаза и слегка склоняет лицо ко мне.

— Над твоим левым плечом.

Я разворачиваюсь и рублю влево, когда из тумана прыгает тварь. Её кожа шипит там, где мой клинок её задел, и она издаёт леденящий кровь визг.

— Что это?

Харлоу метается влево, поднимая колено в живот одному из Истощённых, вырвавшемуся из тумана. Он хрипит и валится в сторону, а она вонзает кинжал ему в глаз.

— Это вода из колодца — она их ранит.

Она поворачивается ко мне с широко раскрытыми глазами.

— Откуда у тебя вода из колодца? И откуда ты это знаешь, а мы — нет?

Она выглядит поразительно спокойной, но её сердце колотится. Я уверен, Истощённые чуют её адреналин. Мне нужно, чёрт возьми, вытащить её из этого леса.

Она ждёт мгновение, пока я отвечу, затем закрывает глаза.

— Двое слева от тебя.

— Ты видишь ауры с закрытыми глазами?

— Да. И туман меньше меня отвлекает.

Её глаза резко распахиваются, когда из мглы выскакивает тварь с почерневшими когтями, рассекающими воздух. Я взмахиваю мечом, перерубая ей горло. Я едва слышу глухой удар её головы о лесную землю сквозь ревущий кровавый шторм.

Он становится громче по мере того, как туман сгущается. Я свищу, молясь, чтобы Найтсонг не убежал. Топот копыт нарастает, и сквозь туман появляется лошадь. Его лечили те, кто обладает особым даром исцеления, чтобы он был устойчивее в стрессовых ситуациях и быстрее восстанавливался. Именно поэтому он может нести нас двоих через лес так быстро и с такими редкими остановками.

Я хлопаю его по боку, радуясь, что он цел.

— Хороший мальчик, Найтсонг.

Позади меня Харлоу резко втягивает воздух. Я оборачиваюсь и вижу, как огромный, жуткий Истощённый сбивает её с ног. Я понимаю, что он новообращённый: у него ещё сохранилась большая часть волос, кожа лишь слегка посерела. Его руки всё ещё отдалённо напоминают человеческие пальцы, в отличие от более старых Истощённых, чьи когти вытягиваются до самых ладоней. Он стоит почти прямо, а не сутулится, как давно обращённые твари, и тело его более плотное, не такое иссохшее.

Я хватаю его за плечо и сдёргиваю с Харлоу. Она хрипит, когда его когти выходят из её кожи, оставляя кровь. Тварь бьётся, пытаясь снова дотянуться до неё, засовывая окровавленные когти себе в рот.

Я вонзаю меч ему в сердце, и он ещё мгновение бешено дёргается, прежде чем рассыпаться в пыль. Харлоу вскакивает на ноги.

— Они слишком обезумели. Нам нужно уходить отсюда сейчас же, — говорю я.

Я слышу, как её телохранитель сражается где-то неподалёку, и ещё кто-то борется чуть дальше, но если мы не уйдём, нас просто сметут.

Я громко свищу три раза — сигнал к рассеянию. Все, кто смогут, рванут к форту. Мы уже недалеко, и это крайняя мера, — но мне нужно доставить Харлоу туда живой, иначе все наши планы пойдут прахом.

Вынимая кинжал одной рукой, другой я тянусь к ней.

— Ты мне доверяешь?

— Нет.

Я давлюсь коротким, удивлённым смешком.

— После всей лжи твоя честность освежает, милая. Нам нужно уходить сейчас, и я — твой единственный выход из этой передряги.

Я сжимаю её запястье, переворачивая ладонью вверх.

— Если я брызну здесь немного твоей свежей крови, они хлынут сюда, а не за нами.

— Почему бы не использовать свою собственную кровь? — спрашивает она.

— Потому что ты так напугана. Твоя кровь пахнет для них лучше.

Её лицо искажается яростной гримасой, но она широко раскрывает пальцы, ожидая. Я провожу кинжалом по её ладони, удерживая её взгляд, ожидая, что она вздрогнет.

Она не вздрагивает. Она закрывает глаза, выискивая вокруг новых Истощённых.

Я вижу, как кровь собирается в её ладони тёмной полосой. Я переворачиваю её руку и даю крови стечь на высохшую лиственную подстилку лесной земли. Медный запах смешивается с ароматом мха и прелой гнили, исходящей от Истощённых, которых не коснулось лезвие, благословлённое водой из колодца. Они будут гнить медленно, вместо того чтобы обратиться в пепел.

Я настолько сосредоточен на её ладони, что мне кажется, будто я слышу первые капли её крови, падающие на землю, сквозь рёв тумана. Большинство цветов в моём сознании мутные, но кроваво-красный я помню до сих пор, даже если не видел его десять лет. Возможно, потому что ночь нападения навсегда отпечаталась в моём мозгу. Возможно, потому что улицы Маунтин Хейвен были буквально выкрашены кровью моего народа.

Я выжидаю ещё мгновение, пока не образуется приличная лужица, затем вытаскиваю носовой платок и обматываю им её ладонь. Туман настолько густой, что я едва различаю лицо Харлоу.

— Харлоу.

Она быстро моргает.

— А твоя семья?

— С ними всё будет в порядке. А вот с тобой — нет. Садись на чёртову лошадь.