Страница 49 из 249
— Очевидно, что ни один из нас не вступает в этот союз по любви, так что давай извлечём из него максимум. Я знаю о Лунами́де то, чего не знаешь ты. Ты знаешь о Павшей Крепости … — она откашливается. — О Маунтин Хейвен то, чего не знаю я. Келлан очень важен для меня. Твоя мать — для тебя. Рочелли сегодня ранили обе наши семьи. Я не собираюсь сидеть сложа руки и позволять мятежникам вредить ни моей семье, ни твоей. Если они решат, что им это сойдёт с рук, последствия будут опасными.
Я киваю.
— Я знаю, ты нас не любишь и думаешь, что за этими стенами мы изнежены, но магия моего отца защищает людей, — говорит она. — Им не нравится помнить об этом, когда они бунтуют и ноют о том, что приходится отдавать немного крови Божествам. Я не знаю, через что тебе пришлось пройти, живя за этими стенами столько лет, но, думаю, ты можешь признать, ты не знаешь, через что пришлось пройти мне, живя внутри них.
Харлоу страстная, красноречивая и, к моему неудовольствию, права. Я не знаю. И мне нужно знать.
Вся эта атака посреди ужина слишком уж удобна. Её семья достаточно извращена, чтобы устроить всё это ради сочувствия — или, что хуже, чтобы перевести стрелки на нас. Я вижу подозрение в глазах Харлоу. Она мне не доверяет. Но по какой-то причине она и её семья приняли это предложение, значит, считают, что я им нужен. Интересно, достаточно ли этой нужды, чтобы построить хрупкий мир.
— Ты права.
Она поперхнулась смешком и прижала ладонь к уху.
— Мне не послышалось, мой волк? Ты наконец признал, что я знаю лучше?
— Я признал, что тебе исключительно случайно повезло оказаться правой на этот раз, — отвечаю я.
Её улыбка за секунду меняется с хищной на покладистую, когда она смотрит куда-то через моё плечо.
Я оборачиваюсь и едва не врезаюсь в отца.
— Харлоу, учитывая, как прошёл этот вечер, боюсь, нам придётся вернуться в Маунтин Хейвен раньше, чем планировалось, — говорит он. — У тебя есть день, чтобы уладить свои дела, но для безопасности всех будет лучше, если мы вернёмся в крепость. — Он хлопает меня по плечу. — Выезжаем на рассвете послезавтра.
Он оставляет нас одних, и Харлоу провожает его прищуренным взглядом.
Я читаю её недоверие в том, как она складывает руки на груди и чуть отворачивается от меня. Отец прав, но он так стремительно ускорил всё это, что теперь выглядит так, будто мы сами организовали нападение, чтобы подогнать сроки.
Вся доброжелательность, которую я заработал, исцелив её брата, испарилась вместе с этим изменением планов.
— Выпьешь со мной завтра вечером? — выпаливаю я.
Её тёмные брови взлетают вверх.
— С чего бы мне тратить последнюю ночь дома на тебя?
— Потому что ты впервые покинешь городские стены и, вероятно, почувствуешь себя спокойнее, если успеешь меня допросить.
Она фыркает.
— Ты ведёшь себя так, будто собираешься быть со мной честным.
— Буду.
Она склоняет голову набок.
— По крайней мере, половину времени.
Край её полных губ дёргается.
— Знаешь, если ты пытаешься меня убить, Генри, есть способы эффективнее, чем заморить меня скукой в своём обществе.
Я подмигиваю.
— Значит, договорились.
Харлоу прижимает ладонь к моей груди.
— Это переговоры с заложником. Не принимай моё согласие за что-то большее, чем желание пережить тебя.
— Смелые слова от женщины, которая уже дважды пыталась меня убить.
Она поднимается на носки, и я склоняюсь ниже, чтобы её губы оказались ближе к моему уху.
— Тогда, по милости Божеств, будем надеяться, что в третий раз повезёт.