Ядовитая дочь

Харлоу переступает через Артура и ведёт нас дальше по длинному коридору. Он становится всё уже, пока не упирается в глухую стену. Она передаёт свечу Гейвену и прижимается ухом к твёрдой поверхности. После мгновения тишины она шепчет что-то, чего я не слышу. На моих глазах стена становится прозрачной, и в фокусе проступает другой коридор.

Харлоу резко втягивает воздух. Прямо напротив нас, на полу в луже крови, распростёрт Келлан. Гейвен хватает её за руку прежде, чем она успевает рвануться вперёд. Он задувает свечу и ставит её на столик справа от проёма, затем что-то шепчет и протискивается сквозь вязкую преграду между нами и коридором.

Харлоу сжимает мою ладонь и шепчет что-то, звучащее как «Стеллария», прежде чем тянет меня за собой. Маслянистая плёнка барьера обволакивает меня, и в следующую секунду я уже в коридоре. Я оборачиваюсь. Мы прошли сквозь зеркало — очевидно, магия, созданная кем-то с благословением Божественной Стелларии.

Когда я поворачиваюсь обратно, Харлоу уже на коленях рядом с братом, хлопает его по щеке.

— Кел, очнись.

Она дёргает его рубашку в сторону, и в нос бьёт металлический запах крови. Рана в животе всё ещё кровоточит, пропитывая белую ткань.

Рядом с ним лежит мёртвый мятежник. Капитан городской стражи вышел победителем из этой схватки, но едва-едва.

— Почини его! — Харлоу поднимает ко мне лицо, и в нём, паника. Впервые я вижу её не полностью контролирующей ситуацию. — Пожалуйста, Генри.

Я смотрю на её брата. Возможно, его семья не убила мою сестру собственными руками, но именно они всё устроили. Я должен позволить ему умереть. Пусть истечёт кровью от руки мятежников достойный конец.

Но у меня есть цель, и это было бы недальновидно. Из всей их семьи Келлан знает больше всех о защите города и слабостях Карренвеллов. А если он так важен для Харлоу, как кажется, это может склонить её ко мне.

Келлан стонет и открывает глаза.

— Лоу.

— Всё хорошо. Генри всё исправит.

Она смотрит на меня выжидающе. Она мне доверяет — не полностью, но достаточно, чтобы доверить жизнь того, кого первым искала среди хаоса.

Где-то дальше по коридору раздаётся грохот.

— Либби? — с усилием выговаривает Келлан.

Харлоу качает головой.

— Не знаю. Я её не видела.

— Я спрятал её в безопасной комнате, — говорит он. — С Эймсом.

Плечи Харлоу расслабляются.

— Я найду её, как только поднимем тебя. И считай это знаком перестать сбегать от своего телохранителя.

Взгляд Келлана метается через её плечо.

— Гейвен.

По длинному коридору гулко раздаются быстрые шаги. Я поворачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как из-за угла выскакивают несколько мужчин.

Харлоу поднимается и толкает меня к брату.

— Исцели его. Мы прикроем.

Я хочу возразить. Если она погибнет сейчас, всё моё планирование окажется бессмысленным. Но времени нет.

Глаза Келлана сужаются, впиваясь в меня.

— Тебе нужно решить сейчас. Если твоя магия будет разрываться между защитой её и спасением меня, она не справится ни с тем, ни с другим. Если ты исцелишь меня, я смогу помочь.

— Если я исцелю тебя, тебе придётся отдыхать. Ты потерял много крови.

Я сосредотачиваюсь на ране Келлана, вдавливая в него свою магию.

— Будет больно. Но зуд — хуже.

Он кивает, и покалывание в моих ладонях растягивается, стягивая его рану. Она глубокая, сосуды разорваны, боль яркая и злая. Это занимает больше времени, чем мне хотелось бы.

Позади меня звенит сталь, мужчины стонут. Воздух наполняется звуками боя, но я не могу обернуться рана требует всей моей концентрации.

Келлан морщится, и я понимаю начался зуд. Это как естественное заживление, только скорость магии делает ощущение невыносимо интенсивным. Он стискивает зубы, пока кожа смыкается, и подтягивается, садясь.

— Боль останется ещё на несколько дней, — говорю я.

— Понимаю, но об этом я подумаю позже. Их становится больше.

Он поднимается на ноги, и я замечаю ту долю секунды замешательства, когда до него доходит я сейчас увижу его магию.

Мы и так знали о его благословении, но возможность увидеть его в действии приводит меня в почти хищный восторг.

Гейвен вонзает кинжал в шею одному из мятежников, в то время как Харлоу разворачивается и скользящим движением вводит клинок между рёбер другого. Её движения точны: она без усилия выдёргивает кинжал и тем же плавным жестом блокирует следующую атаку, перехватывая запястье мужчины. Лезвие рассекает его руку, и она толкает его в сторону Гейвена — добить.

— Неплохо, Лоу, — говорит Келлан.

Она улыбается, но не оборачивается, не сводя взгляда с мужчин в конце коридора.

Те замирают, впервые по-настоящему осознав, кто перед ними — глава городской стражи. Один из них держит бутылку с заткнутой тряпкой. Он уже собирается её поджечь, но его глаза внезапно пустеют. Спичка падает из его пальцев, он аккуратно ставит бутылку в сторону. Один за другим он и его спутники опускают оружие и ложатся лицом вниз на пол.

— Они пролежат так до рассвета, если я не скажу иначе, — произносит Келлан.

Я смотрю на мужчин, распростёртых на полу. Я знал, что Келлан Карренвелл благословлён Божеством Злобы. Магия принуждения — самая пугающая и потому самая ценимая среди нашего народа. Но одно дело знать это в теории, и совсем другое видеть, как человек с настолько сильным даром подчинения заставляет целую группу вооружённых, сосредоточенных мужчин лечь и оставаться так всю ночь.

Это делает его идеальным главой городской стражи. Люди слушают того, кто отмечен благословением Полма, потому что не хотят узнать, что будет, если ослушаются.

Харлоу обнимает Келлана, и её лицо наполняется облегчением. На мгновение она не женщина, которая несколько ночей назад попыталась хладнокровно меня убить в пансионе. Она просто женщина, любящая своего брата. Это слишком очеловечивает её.

— Осторожнее, Лоу. Я в порядке, — говорит он.

— Стареешь? — поддразнивает Харлоу, отстраняясь.

Келлан пожимает плечами.

— Их было трое, и я едва успел вывести Либби. Я был не в лучшей форме.

— Оправдания, оправдания.

Теперь Харлоу куда спокойнее её голос снова ровный, текучий, лицо уже не такое бледное. Раз магия Келлана так эффективна в бою, ясно, что к нему она привязана сильнее, чем к остальным членам семьи.

Я прячу это знание в памяти вместе с тем фактом, что у его жены нет сильной защитной магии, иначе её не пришлось бы прятать.