Ядовитая дочь

Неужели Рейф подстроил всё, чтобы развязать войну? Я давно подозреваю, что он и есть Рочелли, и что может лучше разжечь конфликт, чем подставить меня под убийство человека, который укрепил бы власть моей семьи. Этот союз с Хейвенвудами даёт моей семье поддержку всех главных магических домов, а также неизвестный внешний ресурс особенно если в слухах есть доля правды и один из родителей Генри обладает редким благословением Божества Ашера.

Как мэр, Рейф выиграл бы, подтачивая власть моего отца — тем самым, чем он занимается уже месяцы. Но это был бы новый уровень. Это вызвало бы огромный конфликт между нами и Хейвенвудами.

Генри хмурится.

— Я был осторожен, когда прибыл, но не стану так скоро раскрывать все свои секреты, прелесть. Не тогда, когда знаю, как забавно будет смотреть, как ты пытаешься их из меня вытащить. Я ведь знаю, как ты любишь видеть страдания мужчин.

Его слова пугающе близки к истине моей миссии, но я дарю ему свою самую хищную улыбку.

— Подозреваю, что больше всего мне понравится твоё страдание.

Генри ведёт меня по залу с лёгкостью, наклоняя в такт нарастающей музыке. Он тихо усмехается.

— Постарайся не выглядеть такой ошеломлённой, Харлоу. Я, может, и не городской мальчик, но всё же принадлежу к нашему варианту высшего общества.

Он поднимает меня обратно, и я окидываю взглядом толпу. Мне нужно сказать Келлану. Когда танец начинался, он стоял у окон столовой, но теперь его нет.

— Кого ты ищешь? — спрашивает Генри.

— Келлана.

— Брата из городской стражи?

— Да.

Генри притягивает меня вплотную, когда мы поворачиваемся.

— Ты ему доверяешь?

— Я считаю, доверие нужно дозировать, но уверена: Келлан должен это знать. Это вопрос безопасности семьи.

Генри кивает в сторону нашего стола.

— Разве не Эйбл должен заниматься семейной безопасностью, раз он старший и владеет святым огнём?

Я выгибаю бровь.

— Собираешь сведения для вторжения?

Генри вырывается смешком.

— Нет, Харлоу. Просто у тебя восемь братьев и сестёр, и я пытаюсь разобраться в политическом раскладе, чтобы никого не оскорбить. Как ты любишь напоминать, я бесклассовый дикий волк. Я просто изучаю местность.

Эйбл и Келлан единственные из моих братьев и сестёр, чьи силы общеизвестны. Благословение манипуляции Келлана от Полма одна из причин, почему он возглавляет городскую стражу. Его люди знают: либо они подчиняются сами, либо он заставит их.

Эйбл помогает отцу каждую ночь зажигать стену, так что скрыть это невозможно. Не говоря уже о том, что святой огонь убивает Истощённых, и раз им владеют только мой отец и брат, это даёт семье Карренвеллов определённую устойчивость положения.

Мне почти невозможно поверить, что Генри не осведомлён об их благословениях.

Музыка заканчивается, и все аплодируют нашему танцу. Генри отступает и жестом указывает на меня, будто я звезда представления. Я отмахиваюсь и тяну его с танцпола.

Я веду его мимо ряда столов к окнам. Я уже привлекла внимание Гейвена. Он хмурится, и я натягиваю улыбку, притворяясь, что показываю Генри вид, указывая на окна, пока сама прочёсываю зал в поисках Келлана. Его нигде нет, но и Либби тоже, так что, возможно, они вышли или у них что-то случилось с детьми.

Родителей Генри тоже нет за столом, но я слышала, как мать говорила им о редкой картине Маунтин Хейвен в нашей библиотеке. Возможно, они пошли её посмотреть. Может, там же Либби и Келлан. Моего брата Томаса тоже заметно нет, хотя его жена Вероника беседует с моими сёстрами Электрой и Софи. Ещё одно пустое место за столом рядом с Эйблом.

Генри прослеживает мой взгляд.

— Куда делся Рейф?

— Надеюсь, в божественные преисподние, — бурчу я.

Генри усмехается, но тут же серьёзнеет. Он склоняет голову в странном, хищном жесте, будто зверь, пытающийся расслышать что-то. А затем хватает меня.

Я пытаюсь вырваться.

— Что ты…

Он швыряет меня на пол и накрывает своим телом. Громовой взрыв сотрясает дом. Окна разлетаются. Моя голова ударяется о мраморный пол, и мир гаснет.