Ядовитая дочь

Благословения манипуляции Полма, Божества Злобы, требуют, чтобы носитель нашёл эмоциональную зацепку в жертве. Я не могу позволить ему вонзить в меня крючки.

Он хочет реакции, и я отчаянно стараюсь её не дать, но по какой-то причине тело меня не слушается. Я не понимаю этой странной паники, рвущейся сквозь меня. Рейф не настолько дерзок, чтобы применить магию против меня на глазах у семьи, но даже эта вспышка заставляет мои зубы сжиматься.

Он притягивает меня к себе, и мне требуется вся выдержка, чтобы не врезать ему коленом в пах.

— Ты напряжена. Что-то не так, Харлоу? — Он улыбается, но улыбка холодна. Это вызов.

— Ничуть, — говорю я.

Я умею танцевать, но следовать его ведению, противоестественно. Он наклоняет меня, и я так скована, что едва не соскальзываю.

— Осторожнее. Не хотелось бы, чтобы ты упала, — поучает он.

Желудок скручивает. Я задыхаюсь. Не понимаю, что со мной, но едва могу вдохнуть, когда он поднимает меня обратно. Будто мозг и тело разошлись. Моё тело на танцполе, а разум хочет сбежать далеко.

Его магия закручивается вокруг нас сильнее, когда он разворачивает меня.

Я ловлю взгляд Келлана через плечо Рейфа, и лицо брата убийственно. Либби держит его под руку не из нежности, а мёртвой хваткой, чтобы удержать на месте.

Я вскидываю брови: если моя семья не реагирует, никто не поймёт, что Рейф дразнит меня угрозой своей магии. Волосы на затылке поднимаются.

Рука Рейфа скользит по моей спине, опускаясь чуть ниже дозволенного. Острый, как нож, укол манипуляции режет сознание, пытаясь убедить меня позволить ему оставить её там. Я слишком натренирована, чтобы это действительно сработало.

Он просто проверяет меня на слабость. Его благословение сильнее всего, когда ты не видишь его приближения. Я позволяю его руке остаться. Пусть лучше думает, что победил, чем узнать, на что он пойдёт, если нет.

И всё же жаль, что на мне не более плотная ткань. Его пальцы скользят вдоль спины корсета. Он нажимает ниже, водя ими туда-сюда, будто что-то ищет.

Кровь леденеет. Я знаю, что он ищет. Он хочет понять, одинаковые ли у нас с Айдией шрамы.

Я заставляю лицо смягчиться в улыбке.

— Тебе стоило бы держать руки при себе. Мой жених смотрит, а он наполовину дикое животное.

Рейф ухмыляется и подмигивает Генри. Я оглядываюсь через плечо.

Генри выглядит совершенно невозмутимым, откинувшись в кресле. Даже его аура спокойна и ровна хотя Рейф её не видит.

— Скажи-ка, как выглядит его аура дикаря? — спрашивает Рейф.

Если бы он не изгнал Айдию с семейных мероприятий, она бы сама ему ответила. Я этого делать не собираюсь.

Мои родители позволяют ему делать всё, что угодно, потому что у него слишком большая поддержка среди простого народа. Какое-то время эта поддержка сдерживала мятеж от чрезмерного разрастания, но в последний год кажется, будто он испытывает моих родителей на прочность, не позволяя Айдии посещать семейные события и вставляя в мэрские речи едва заметные уколы в их адрес. Этого никогда не достаточно, чтобы остальные магические высшие дома санкционировали какие-то меры против него, но достаточно, чтобы это было заметно.

Меня тревожит внезапная утрата Рейфом осторожности. Обычно он не стал бы дразнить меня так открыто.

— Чего ты хочешь, Рейф? — спрашиваю я, стараясь звучать скучающе, а не яростно.

Он наклоняется ближе.

— Я просто гадал, нравится ли твоему дикому жениху его затянувшееся пребывание в городе.

Я склоняю голову набок, будто Рейф самый тупой человек на свете.

— Он здесь всего день. В Северной крепости время течёт иначе?

Рейф закатывает глаза.

— Ты ужасная лгунья. Я слышал, вы с ним встречались наедине позапрошлой ночью.

Кровь леденеет. Он не должен об этом знать — если только именно он не подставил меня, чтобы я убила Генри.

— Скажи-ка, этот рот всегда ядовит, или он безопасен, когда в нём член? — Рейф кивает в сторону Генри. — Должно быть, второе, раз он всё ещё дышит.

Я впиваюсь ногтями в его шею и натягиваю улыбку.

— Следи за тем, как говоришь со мной.

— Почему? Ты всего лишь лишняя дочь, — шепчет он. — Мы с тобой были бы отличной парой, но твой отец настоял выдать тебя за того старого ублюдка. Какая жалость. Ты могла бы быть насыщаема в моей постели каждую ночь.

От одной мысли меня накрывает волной отвращения. Я знала, что Рейф хотел на мне жениться. Отец настаивал, что я уже обещана, потому что я была нужна ему для грязной работы. Не раз я думала о том, что могла бы вынести, если бы всё сложилось иначе от чего могла бы уберечь Айдию. Интересно, поднимал бы он на меня руки, зная, что у меня есть магия, способная дать отпор.

За нами прочищают горло.

— Я попрошу вас держать руки при себе.

Мне ненавистно, что Генри чувствует необходимость меня спасать, но я также испытываю облегчение, потому что сама не нахожу ответа.

— Простите. Я теряю самообладание рядом с красивыми женщинами Карренвеллов, — говорит Рейф, и его голос сочится сарказмом.

Он поворачивается и возвращается на своё место рядом с Эйблом, но его взгляд задерживается на мне, он, без сомнения, ждёт моей реакции. Я поворачиваюсь к Генри.

И только тогда, посреди танцпола, с моим женихом и под взглядами всего зала, я осознаю: Рейф знает, какая у меня магия. Секрет, который ему не должен быть доступен. Если только…

Весь воздух разом вырывается из лёгких. Если только он не вытащил это из Айдии.

— Приведи лицо в порядок и рассмейся, — говорит Генри, вырывая меня из паники.

Мой смех звучит слишком громко, но этого достаточно. Скованные мышцы отпускают. Он сжимает мою руку и притягивает меня к себе в танце.

Я облизываю губы.

— Он знает, что ты прибыл раньше. Он знает мою магию.

— Никто не должен знать, что я прибыл раньше, — говорит Генри. — Ну… никто, кроме тебя. — Он ведёт меня через первые па танца, и я с изумлением понимаю, что он действительно умеет танцевать.

— Никто, кроме тебя и моей семьи, не знает о моей магии, — хриплю я. — Стража у ворот наверняка заметила бы прибытие человека из лесов. Такое у нас случается слишком редко.