Ядовитая дочь

Глава 14

ГЕНРИ

Харлоу Карренвелл пыталась меня убить.

Мне требуется мгновение, чтобы это осознать. Я пялюсь на брачный контракт, будто ответ может быть написан прямо там. Эта угроза пыталась меня прикончить, а я сам шагнул в её ловушку, потому что она похлопала на меня своими длинными ресницами.

Я знал, что стоит мне ступить в Лунемид, и кто-нибудь обязательно захочет моей крови, но не ожидал, что первый удар придёт отсюда. По крайней мере, теперь у меня есть конкретная причина её ненавидеть, а не просто общее отвращение ко всему её семейству.

Харлоу смотрит на меня прищуренно, будто ждёт, что я её выдам. Она чуть смещается, кладя ладонь на церемониальный клинок на полке. Вчера ночью она была так убедительна в своей игре. Но теперь, с белладонной, вышитой на платье, и рукой на оружии, она выглядит столь же опасной, какова и есть на самом деле.

После той атаки десять лет назад мой мир лишился цвета. Но если всё вокруг лишь приглушённые оттенки серого, то Харлоу для меня чёрно-белая. Поэтому я и заметил её в баре. Её волосы тёмные, как разлитые чернила, кожа бледная, как свежий снег. В монохромном мире Харлоу всё равно ослепительна.

Она ловит мой взгляд и одаривает меня улыбкой — острой, как лезвие.

Я думал, по крайней мере успею дойти до алтаря, прежде чем сделаю нечто настолько оскорбительное, чтобы заслужить такую ненависть. Она пыталась меня убить… и всё же стонала и выгибалась мне навстречу, когда я целовал её шею. Либо она величайшая актриса на свете, либо ей это хоть немного нравилось.

Мои родители смотрят на неё так, будто сорвали главный приз идеальную невестку. Приехать сюда и сделать это предложение было огромным риском, и теперь они окончательно убедились, что он оправдался. Её магия смертельна, но не на расстоянии.

Почти десять долгих лет я взращивал в себе ненависть к Карренвеллам. Я не должен был видеть в Харлоу ничего, кроме задания, и всё же она уже переиграла меня. Стоит мне на неё посмотреть, и я вспоминаю лишь её тело, прижатое к моему.

Харлоу должна была стать лишь средством к цели — женщиной, которую я соблазню и использую, чтобы добыть сведения. Но то, что её магия скрытна и коварна, делает её ещё более ценным активом.

Взгляд моей новоявленной невесты прикован ко мне, будто она ждёт, что я сейчас заговорю и всё разрушу.

Я достаточно взбешён, чтобы это сделать. Но если я выдам её сейчас, у меня не будет шанса выяснить, кто её на меня натравил. Не будет шанса понять, почему она сбежала, вместо того чтобы довести дело до конца каким-нибудь другим способом, и как ей удалось быть столь убедительной. Воспоминание о том, как она всхлипывала, когда я целовал узкую полоску кожи над её чулками, всю ночь не давало мне покоя и мне нужно избавиться от мысли, что в этом было хоть что-то настоящее.

Самое главное, если я выдам её сейчас, у меня не будет шанса отомстить.

— Мы могли бы увидеть демонстрацию? — спрашивает мой отец, вырывая меня из мыслей.

Мне стоит нечеловеческих усилий никак не отреагировать. Когда мы планировали эту встречу, мы ожидали, что демонстрация будет манипуляцией или священным огнём, но не убийством. Однако отец бросает на меня выжидательный взгляд, и у меня нет выбора, кроме как довести это до конца.

Тело Харлоу напряжено, готово сорваться с места.

Я ухмыляюсь ей и киваю.

— Да, я бы с удовольствием посмотрел.

Лиза Карренвелл дважды стучит в дверь. Через мгновение она открывается, и в комнату входит мужчина. Он протягивает ей лист бумаги дрожащими руками.

Она проверяет подпись.

— Контракт в порядке. Вашей семье хорошо заплатят.

Карренвеллы платят этому человеку за то, чтобы он умер. Они предвидели нашу просьбу или, возможно, хотели, чтобы мы собственными глазами увидели, насколько хорошо их дочь умеет защищаться.

Мужчина делает шаг вперёд, выглядя разорванным изнутри. Он всё равно умрёт теперь, когда знает о магии Харлоу, но ему ещё предстоит решить — умереть ли трусом.

Харлоу сокращает расстояние между ними; её взгляд скользит ко мне и снова возвращается к нему.

Я подхожу ближе, чтобы увидеть, как действует магия.

Харлоу удерживает взгляд своей жертвы.

— Я сделаю это быстро.

Шёпот так тих, что я решил бы, будто мне послышалось, если бы глаза мужчины не распахнулись.

Он кивает.

— У меня жена и дочь. Позаботьтесь о них?

Харлоу прикусывает губу. В её плечи опускается усталая покорность.

Я мрачно заинтригован, хочу увидеть, как это происходит, понять, может ли она контролировать, насколько быстро и мучительно её яд убивает человека.

Она зажмуривается, притягивая его ближе будто не может вынести видеть в его взгляде своё отражение, чудовище, которым она на самом деле является. Её губы темнеют, как вчера ночью. Взгляд свидетеля падает на её рот, и он напрягается, когда она наклоняется ближе; его тело разрывается между биологическим импульсом бежать и выжить и неизбежностью остаться.

Харлоу целует его. Быстро, почти безлично. Он отшатывается, глядя на неё. На мгновение он испытывает облегчение. Он тяжело дышит, и на губах у него мелькает тень улыбки будто он думает, что ничего не случится.

Затем мужчина пошатывается, хватаясь за горло. Он задыхается, пальцы судорожно впиваются в кожу шеи; лицо покрывается пятнами, изо рта идёт пена. Его колени с глухим стуком ударяются о пол, и он валится набок.

Я смотрю, как этот человек умирает той смертью, которую она предназначала мне.

Харлоу выглядит покорной, стиснув зубы, вынужденная наблюдать, как под бледной кожей жертвы чернеют вены. Её губы всё ещё тёмные.

Я смотрю на него дольше, чем нужно, чтобы напомнить себе, зачем я здесь, что поставлено на карту. Чтобы напомнить себе: какой бы прекрасной ни казалась Харлоу Карренвелл снаружи, она убийца с ядовитыми устами.

Аплодисменты моих родителей вырывают меня из этого оцепенения.

Харлоу поворачивается к ним и ловит мой взгляд. Впервые я вижу на её лице тень сомнения.

Это серьёзная ошибка с её стороны слабость, которой я могу воспользоваться. Она чувствует вину, а значит, её покушение на мою жизнь становится ещё более любопытным. Приятно знать, что она не так непоколебима и холодна, как кажется. Её полные губы медленно возвращаются к мягкому серому оттенку, по мере того как магия отступает.

— Какая поразительная сила, — говорит мой отец.

Лиза кладёт руку на плечо моей матери.