Ядовитая дочь

— Похоже, всё прошло замечательно, — говорит он, опираясь о косяк.

— Ты поедешь со мной в Павшую Крепость? — спрашиваю я.

— Тебе, пожалуй, стоит перестать так это называть до встречи с новым мужем и его родителями.

Я небрежно машу рукой и останавливаюсь перед ним.

— Да, я поеду с тобой. Я твой телохранитель. Куда ты туда и я. Это условие не подлежит обсуждению, твои родители настояли.

Мне ненавистно то облегчение, которое я ощущаю, зная, что он будет рядом.

Гейвен выпрямляется и приподнимает мой подбородок, чтобы свет из окна упал мне на лицо.

— Твои глаза выглядят неправильно.

Я отталкиваю его руку и делаю вид, что не понимаю, о чём он.

— Я в порядке. Мне лучше, чем было прошлой ночью. Можешь расслабиться.

Он кивает. Я продеваю руку в его локоть, и он ведёт меня вниз по лестнице, в коридор первого этажа, к гостиной. Каблуки стучат по мраморным плитам.

Странное, нервное урчание оседает в животе от мыслей, о которых я прежде даже не задумывалась. А вдруг он возраста моего отца, как мой предыдущий муж? А вдруг у него отвратительная, варварская лесная гигиена и гнилые зубы? Всё, что я о нём знаю, это то, что у него есть магия, которую не раскроют до подписания брачного контракта.

Я замедляю шаг, и Гейвен останавливается, оборачиваясь ко мне.

Он преувеличенно вздыхает. Он всегда вздыхает так, будто он единственный взрослый в городе детей.

— Я уже встретился с ним и его родителями сегодня утром, когда передавал официальное приглашение на подписание. Что ты хочешь знать?

Внезапно мне хочется, чтобы моя семья была обычной, чтобы сёстры окружали меня, поддерживали, когда я иду знакомиться с человеком, с которым мне предстоит прожить жизнь. Но я иду туда лишь с телохранителем и родителями, которые всегда видели во мне идеальное оружие для союза мою магию настолько незаметную, что любой посторонний принял бы убийство за акт любви.

Я знаю, что Хейвенвуды бывали в городе до падения крепости, но я с ними никогда не встречалась. Родители не позволяли нам с Айдией знакомиться с влиятельными магическими семьями, пока не были уверены, с кем хотят нас связать. Две младшие дочери Карренвеллов были трофеем, и если у Айдии был гламур и светлая магия, чтобы ускользать от телохранителя, то мне понадобилось гораздо больше времени, чтобы научиться обходить Гейвена.

Теперь мне жаль, что я не старалась усерднее. Возможно, я мельком увидела бы будущего мужа на последнем Фестивале Тёмной Звезды перед нападением на Маунтин Хейвен.

Я бросаю взгляд на дверь.

— Он…

— Гораздо моложе предыдущего, если тебя это беспокоит, — Гейвен неопределённо машет рукой. — Немного старше тебя, думаю, но не намного. Достаточно красив, пожалуй. С… ну… волосами и глазами.

Я усмехаюсь, глядя на его неловкость.

— Ты так красноречив, когда описываешь женихов.

— Не могу сказать, что прежде мне приходилось это делать. — Он пожимает плечами и указывает на дверь. — Удачи.

Я на мгновение замираю перед зеркалом у входа в гостиную. Моё лицо в отражении выглядит мрачным и чуждым моим идеально уложенным чёрным волосам и изящному платью. Гейвен прав мои фиолетовые глаза выглядят не совсем правильно. Слишком стеклянные. Надеюсь, встреча будет недолгой, и потом я смогу пойти и переждать надвигающуюся головную боль во сне.

Натянув на лицо улыбку, я распахиваю двери и вхожу в гостиную.

Мои родители и двое незнакомцев оборачиваются ко мне. Я прищуриваюсь, но, как ни вглядываюсь, не вижу цвета. Лишь бледное белёсое свечение, какое есть у всех неблагословлённых.

Странно. Я знаю, что Хейвенвуды благословлены Божествами, но никогда прежде не встречала того, чью магию не могла бы увидеть. Должно быть, именно так чувствуют себя все прочие магические семьи Лунами́да. Я настолько привыкла видеть чужие дары и заранее угадывать, как их могут использовать, что мгновенно теряюсь.

— Харлоу, позволь представить наших досточтимых гостей, Филипа и Эванджелин Хейвенвуд, благословлённых магией правителей Маунтин Хейвен, — говорит отец.

Он слегка перегибает, но я улыбаюсь и пожимаю им обоим руки. Краем глаза я ищу своего жениха, но в комнате больше никого.

Я поднимаю взгляд на мать, немо задавая вопрос.

— Их сын, Генри, задержался в пути по городу прошлой ночью. Он немного опаздывает, — говорит она.

Я киваю, складываю руки и стараюсь как можно естественнее улыбаться будущим свёкру и свекрови.

— Мы искренне сожалеем о его опоздании и уверяем, что это не станет привычкой, но, как вы понимаете, путь через Лес Истощённых изматывает, — говорит Эванджелин. — Такие необычные фиолетовые глаза. Мы, конечно, ожидали этого, ведь у всех вас оттенки пурпурного, но они поистине поразительны. Вы очень красивы, дитя. Уверена, он будет в восторге.

Она пристально смотрит на меня, будто пытаясь разглядеть мою магию. К её сожалению, это умение присуще только Карренвеллам.

Большинство семей магических высших домов Лунами́да предпочитают не раскрывать своих даров, пока не будет назван наследник, но Хейвенвуды никогда не раскрывали ничего, и записи о благословениях их колодца таинственно отсутствуют в городских архивах. Уверена, это не даёт покоя моим родителям.

Мне так неловко под препарирующими взглядами Хейвенвудов. С облегчением принимаю чашку чая, которую подаёт мне мать, и благодарно отпиваю.

Тишина между нами тянется, становясь неловкой. Наконец дверь со скрипом открывается, и внутрь входит молодой мужчина. Он закрывает её за собой, и когда поворачивается к нам, я едва не падаю.

Потому что он не незнакомец. Это Ашер — мужчина, которого я пыталась убить, но вместо этого целовала прошлой ночью.

Я ставлю чашку на стол с грохотом, чай выплёскивается в блюдце.

Он замирает, его взгляд прикован к моему. Затем его губы складываются в безупречную улыбку, обнажая зубы, которые впивались мне в бёдра прошлой ночью. Он кивает своим родителям и моим, затем склоняется и целует мою руку с усмешкой. Тусклый свет постоялого двора не отдавал ему должного. Его штормовые синие глаза искрятся озорством, а тёмные волосы безупречно уложены мягкими волнами — не так растрёпаны, как были, когда я сбежала от него ночью.

Я не могу понять, какая его версия мне нравится больше.

— Генри, — говорит он. — Вы, должно быть, Харлоу. Милостью Божеств, у вас самые поразительные глаза.

Он смотрит не на них, когда это произносит. Будто репетировал эти слова.

— Спасибо, — бормочу я; нервы скручивают желудок узлами.