Ядовитая дочь

Глава 74

ХАРЛОУ

Свет возвращается в Лунами́д так же, как человек просыпается от сна — сначала маленькая трещина солнечного луча, а потом сразу весь мир снова наполняется светом.

Остатки Фестиваля Тёмной Звезды всё ещё украшают лавки вокруг площади и дома и квартиры, тянущиеся вдоль улиц, отходящих от Кровавого Колодца. Золотые гирлянды в форме звёзд висят над дорогами. Огарки сгоревших свечей образуют абстрактные скульптуры на дне светильников-банок, выстроенных вдоль улиц. Сонные люди собирают с земли разлетевшиеся ленты и пустые бутылки.

Порыв ветра треплет мои волосы и платье. Я плотнее запахиваю плащ, защищаясь от холода. Фестиваль Тёмной Звезды — перелом зимы. С этого момента дни будут становиться светлее, но мы приближаемся к самой холодной части сезона. Это самое трудное время для распределения ресурсов в Лунами́де, но с Келланом во главе я уверена, что он сможет с этим справиться.

Я останавливаюсь в нескольких шагах позади своего брата, чтобы не отвлекать его от работы.

Келлан наблюдает, как стражники устанавливают крышку над колодцем. Она больше похожа на алтарь, чем на преграду. Несколько других мужчин ставят семь статуй Божеств на новую крышку. Их белый мрамор сияет в утреннем солнце. Несколько женщин со своими детьми стоят в стороне, указывают на всё вокруг и оживлённо разговаривают, поправляя охапки цветов. Когда стражники заканчивают закреплять статуи и крышку, они отходят.

Сразу же женщины и дети устремляются вперёд и раскладывают цветы у ног Божеств.

— Хорошая идея, — тихо говорю я.

Келлан не оборачивается ко мне.

— Это не навсегда. Через месяц или два нам снова придётся вернуться к благословениям. Нам также нужно будет благословить некоторых детей постарше, которых никогда не приводили к колодцу.

— Как? — спрашиваю я.

— Их родители прятали их. Тайна отца о том, что он убивает детей, благословлённых Вардеком, в некоторых кругах была не такой уж тайной, — говорит он. — Есть женщины, которые рожали дома и никогда не регистрировали своих младенцев в городских записях о рождении, боясь, какое Божество их благословит. Большинство из них происходят из семейных линий, которые исторически получали благословение Вардекса. Мы все знаем, что они могли бы получить благословение любого из Божеств, но они решили — лучше перестраховаться. Лучше иметь живого, но неблагословлённого ребёнка.

— Ты правда думаешь, что сможешь управлять стеной и другими высшими домами без нашего отца или Эйбла? — спрашиваю я.

Наконец мой брат поворачивается ко мне лицом. Он выглядит изменившимся — так, что трудно точно объяснить. Словно смерть нашего отца сделала его легче, но одновременно тяжелее из-за бремени ответственности, которое легло на него. Когда он улыбается, его глаза загораются, и это так напоминает Айдию, что мне становится трудно дышать.

— Думаю, высшие дома настроены сотрудничать и рады иметь дело с другим Карренвеллом, но я не настолько глуп, чтобы считать, что всё будет легко или что люди перестанут охотиться за мной. Пока что я рассчитываю на помощь наших братьев и сестёр, чтобы удержаться.

Он бросает взгляд на собирающуюся толпу.

— Как ты прятал тех детей со священным огнём от нашего отца? — спрашиваю я.

Келлан пожимает плечами и улыбается озорно, словно ребёнок, которому удалось спрятать сладости, а не взрослый мужчина, который годами скрывал магически благословлённых детей прямо под носом у нашего отца.

— Я отмечал их всех как благословлённых Элводином. В тусклом свете колодца я мог сделать вид, что это честная ошибка. Но я вёл список и мог навещать семьи, когда их дар проявлялся, чтобы убедиться, что они знают, как скрывать его, пока учатся им пользоваться. Ты же знаешь, как в Лунами́де. Каждый свободный клочок пространства используется. Когда нельзя работать на земле, приходится подниматься вверх. Мы использовали крышу родильного центра в Северо-Восточном квартале. Там много места, и все стражники обходят её стороной, будто боятся чем-нибудь заразиться.

— Умно. Сколько их? — спрашиваю я.

— Четверо в возрасте около двадцати. Ещё примерно шестеро подростков. И десять слишком маленьких, чтобы их магия полностью проявилась. Думаю, мы сможем поставить старших по одному на каждый квартал по очереди. Для обслуживания одного квартала требуется гораздо меньше магии. Я с осторожным оптимизмом полагаю, что это будет лучшим решением.

Я бросаю взгляд на юг. Отсюда я не вижу Южную крепость, но чувствую её — она словно таится где-то там, её присутствие мрачное и постоянное.

— А Эйбл?

Келлан наклоняется ближе и понижает голос.

— Он закован в цепи в Бухте. Я хочу посмотреть, не придёт ли он в себя, если какое-то время не будет входить в колодец. Уже очень давно он не был самим собой.

— Откуда ты знаешь, что это не он сам?

Келлан вздыхает и кладёт руки мне на плечи.

— Ты не склонна доверять, Лоу, но в этом тебе придётся поверить мне на слово. Ты далеко не единственная из нас, кому пришлось выживать рядом с нашим отцом. Хорошо подумай о том, как он обращался с этими детьми, благословлёнными Вардеком, которые даже ещё не были угрозой. Если Эйбла нельзя будет вернуть, ты сможешь сама избавить его от страданий, если так хочешь. Я даже сварю суп, так что тебе останется только принести яд. Но пока давай посмотрим, что будет.

Я злюсь, но не могу спорить. Келлан не намного старше меня, но у него всегда был доступ к большему количеству информации.

— Я бы никогда не позволил им выдать тебя замуж за Рейфа. До этого бы не дошло, — тихо говорит он.

— Но ты позволил им отправить меня с Генри, — говорю я.

— Ты всегда хотела уехать. И я встречал Генри, когда мы были моложе. Однажды на фестивале я показывал ему и его сестре город. Так что я знал его.

Я скрещиваю руки на груди.

— Не так уж хорошо.

Келлан вздыхает.

— Я знал достаточно. Любой, кто благословлён Полмом, обязан быстро уметь оценить человека. Генри — не из тех мужчин, которые причиняют боль своей жене.

— Он причинил мне её предостаточно.

Брови Келлана взлетают вверх.

— Твоему сердцу или твоему самолюбию?

Я снова смотрю на статуи Божеств над Кровавым Колодцем.

— Не будь такой гордой, Лоу.

Он обнимает меня за плечи и прижимается щекой к моей макушке.