Страница 238 из 249
Я запускаю обе руки в волосы, тяну за кончики.
— Я почти получил её — по-настоящему получил. И не могу поверить, что я так грандиозно всё испортил в такой критический момент.
Когда мы только прибыли в Лунами́д, я был так уверен, что всё будет легко. Тогда я не знал, что одна женщина распорет швы моей жизни — и я захочу поблагодарить её за это.
Найма пересекает двор и притягивает меня в объятие. Я даже не пытаюсь сопротивляться.
Я пытался не замечать этого, но всегда чувствовал разлад внутри Харлоу. Её родители использовали её как клинок убийцы, и потому она сделала себя ещё острее. Но под этой режущей оболочкой она — нечто совершенно иное.
Её почти признание в любви и тот отчаянный ужас в её глазах врезались в мой мозг.
Я не знал, что найду кого-то, кто понимает скорбь так же, как понимаю её я, кто знает, что значит потерять — и сделать эту потерю топливом. Десять лет я позволял своему сердцу гнить от ярости, и ни разу не подумал, что это может стать слабостью.
Харлоу невозможно было предугадать. Я никогда не представлял, что кто-то сможет пробраться внутрь моей груди, коснуться моей самой открытой раны — и влюбиться в то чудовище, которое она из меня сделала.
— И что теперь? — спрашивает Брайс. — Если мы решим поверить, что Лиза и Харрик мертвы… куда теперь смещается власть?
— Сегодня всё будет сводиться к Рейфу, — говорю я.
Брайс скрещивает руки.
— Я думал, мы решили, что он не наша проблема.
— Этот человек убил мою невестку и почти убил мою жену. Я возьму кровь за кровь, — говорю я. — А кроме того, смерть Харрика создаёт вакуум. Если мы не поставим на это место кого-то другого, Рейф займёт его, и всё станет намного хуже.
Я делаю паузу, позволяя этой реальности дойти до них.
— Можете судить меня, если хотите, но сегодня начнется настоящий хаос, и если у вас на это не хватает духу — уходите сейчас.
Я подтягиваю короткие мечи у своих бёдер, давая им время переглянуться.
— Я зашёл так далеко, не для чтобы не узнать, кто такой Рочелли, — тихо говорит Картер.
Брайс пожимает плечами.
— Я не из тех, кто уходит от драки.
Найма смеётся.
— Я столько раз латала вас, что знаю — это правда. — Она смотрит на меня. — Я с вами, но одно предупреждение. Убедись, что ты не принимаешь за Харлоу решение, которое лишит её шанса самой пролить его кровь. Желать защитить её — нормально. Но только если она сама хочет защиты. С этим вы, Бессмертные, постоянно боретесь. Но если ты хочешь прощения, тебе придётся смириться.
— Ненавижу прерывать эту беседу, но нам пора выходить и занимать свои места, — говорит Картер.
Он проводит нас обратно через бар и выводит на улицу. До центра города всего два квартала, и лихорадочная энергия праздника ощущается повсюду.
Улицы выстроены рядами светильников в стеклянных банках, внутри ярко горят свечи. Они должны освещать путь к истине, и это кажется очень уместным для последнего дня фестиваля.
Между зданиями свисают гирлянды из звёзд, а каждый дом и каждая лавка украшены сигилом Стелларии — где-то из ярких цветов, где-то из тяжёлого кованого железа, а где-то из примитивных детских рисунков — но все они приветствуют Божество Звёзд и Тьмы в своих домах.
Меня переполняют краски мира, когда впереди начинает сгущаться толпа. Женщины носят платья и яркие цветочные венки — бархатцы и подсолнухи, вплетённые среди белых цветков Стеллариума.
Наш план — обеспечить плавную передачу власти, чтобы предотвратить насилие против тех, кто не обладает магией. Учитывая, что изначальный план заключался в том, чтобы убить Харрика и Лизу и временно оставить Рейфа у власти, его убийство создаст ещё больший вакуум. Я не уверен, кто ещё может попытаться занять это место, но доверяю той части плана, о которой я не знаю — той части, о которой мой отец заверил меня, что всё пройдёт безупречно.
Часть нашей задачи проста: убедиться, что Рейф ответит за свои предполагаемые преступления против Маунтин Хейвен и обезвредить его до тех пор, пока он не предстанет перед судом. Я не собираюсь позволять ему когда-либо увидеть этот суд, но никому здесь об этом знать не нужно.
Более сложное задание — нейтрализовать любое сопротивление со стороны братьев и сестёр Карренвелл или других магических домов. Благодаря признанию Харлоу прошлой ночью я знаю, какими благословениями обладает каждый из них.
А затем всё, что остаётся, — поддержать Рочелли, когда он или она появится.
Как только я ступаю на центральную площадь, я замечаю Харлоу, стоящую в стороне от сцены Кровавого Колодца. Я не ожидал увидеть её — по крайней мере, не ожидал, что она будет ждать там одна. Я вдруг жалею, что убил Гейвена. Хотя я знаю, что она может постоять за себя, ей никогда не следовало бы делать это в одиночку. Возможно, если бы я не убил его — возможно, если бы просто позволил ему сказать ей, что он почувствовал моё благословение от Полма, — я бы сейчас не оказался в этой передряге.
Фиолетовые глаза Харлоу находят мои через толпу. Может быть, дело в Божественном благословении, которое мы получили, а может — просто в общем ощущении друг друга, в осознании тел и того, как они движутся, но я никогда ещё не чувствовал такой связи с кем-либо. На ней снова серебряное мерцающее платье под чёрным плащом и ободок, похожий на венец из серебряных звёзд. Я почти забыл, что сегодня ей предстоит в последний раз сыграть роль Стелларии.
Я пробираюсь сквозь суетящуюся толпу и становлюсь рядом с ней. Она не приветствует меня, но и не говорит уходить — и это уже что-то.
Я не могу удержаться и смотрю на неё. Тёмные волосы Харлоу убраны назад от лица. Щёки розовые от холода, губы ярко-красные. Она слегка поворачивается, и ворот её плаща открывает слабый намёк на розоватый ожог щетиной на её шее.
Во мне вспыхивает собственническое удовольствие. Мне нравится видеть её кожу отмеченной страстью. Это омрачает лишь мысль о том, что прошлой ночью был последний раз, когда она позволила мне это сделать.
У меня нет времени зацикливаться на этом. Рейф неторопливо подходит с другой стороны сцены. Требуется немало самообладания, чтобы не броситься на него немедленно и не вырвать ему горло. Один его вид заставляет ярость полыхнуть у меня в крови.
Брайс и Картер уже ждут его. Брайс размахивает своей флягой с преувеличенной пьяной развязностью, которая, как я опасаюсь, может выглядеть слишком уж нарочито. Люди в толпе начинают замечать мэра, и вскоре раздаются шёпоты и сердитые взгляды в его сторону.