Ядовитая дочь

Глава 71

ГЕНРИ

Этот день готовился десять лет — топливо, которое несло меня через каждый тёмный момент с тех пор, как умерла моя сестра. Я мечтал о том покое, который почувствую, наконец отомстив за Холли, наблюдая, как Харрик Карренвелл понимает, что он проиграл, и убеждаясь, что больше никто не будет страдать из-за его амбиций.

Я должен чувствовать облегчение от того, что его больше нет — удовлетворение от того, что жестокое правосудие свершилось. Но вместо этого меня преследует предательство в глазах моей жены, когда она сказала:

— Звёзды.

Харлоу не использовала своё стоп-слово в нашу брачную ночь. И позже, когда я охотился на неё и вжимал её в лесную землю. Она использовала его, когда узнала, что я солгал ей.

Разумеется, использовала. Было поразительно глупо думать, что я смогу скрывать это вечно. Я просто надеялся⁠…

Я с раздражением провожу ладонью по лицу. Я просто надеялся запереть её в крепости вместе со мной, чтобы удержать, когда она всё узнает. И чем тогда я был бы менее чудовищным, чем её семья? Насколько ещё более манипулятивным я мог бы стать?

Видение того, как её губы так нежно касаются моей израненной груди — словно она пытается силой воли стереть мою скорбь и залечить её одной лишь нежностью — преследует меня. Моя жизнь была полной людей с Божественными благословениями, но я никогда не видел настоящего волшебства, пока не увидел, как она поцелуем превращает желание в рану.

Я смотрю вверх на статую Ашера. Его лицо выглядит зловеще, освещённое снизу солнечным камнем, — что, вероятно, и было задумано. Люди в Лунами́де проявляют так мало уважения к Божеству Завершений. Глупо, ведь именно его сила избавит их от расчётливого правления Карренвеллов.

Но теперь в этом нет необходимости. Лиза и Харрик Карренвелл были свергнуты не мятежниками. Их свергла их собственная дочь.

Мои друзья двигаются по двору, готовясь к событиям дня. Брайс затягивает шнурки на своих сапогах, в то время как Картер проверяет лезвие своего кинжала. Найма, которая отправилась с нами в эту поездку на случай, если кто-то из наших союзников будет ранен, проверяет ряд стеклянных флаконов и перевязочных материалов в своей аптекарской сумке.

Изначальный план заключался в том, чтобы наконец раскрыть коррупцию Карренвеллов. Мои друзья знают, что план изменился, но не знают почему.

Я провёл утро, объясняя магию каждого из братьев и сестёр и то, что Харлоу рассказала мне о туннеле. Мы настолько готовы, насколько это возможно, чтобы противостоять тому, что они для нас приготовили, но я всё равно чувствую беспокойство.

— Ты уверен, что справишься с этим? — спрашивает Брайс, завязывая свои медные волосы на затылке. — Ты выглядишь не в своей тарелке.

— Я в порядке, — огрызаюсь я.

Брайс вздрагивает.

— Не откусывай мне голову. Что с тобой? Ты ведь не голоден, правда?

Я мрачно смотрю на него.

— Я всё ещё не понимаю, почему инструкции изменились в последнюю минуту. Что-то кажется неправильным, — говорит Картер, глядя на записку в своей руке.

Новые инструкции, прямо от самого Рочелли, были оставлены для нас этим утром в почтовом ящике. Так или иначе, сегодня тот день, когда лидер мятежников наконец будет разоблачён.

Хотя мы ожидали несколько последних указаний, мы не ожидали отклонения от плана, который оттачивали месяцами. Я действительно задавался вопросом, как он может измениться из-за саботажа, который Карренвеллы устроили для Рейфа. И, конечно же, учитывая, что вчера моя жена убила своих родителей.

— Думаю, я знаю, что произошло, — тихо говорю я.

Они продолжают проверять своё оружие, лишь наполовину слушая.

Я провожу рукой по задней стороне шеи.

— Я вижу цвет.

Все трое останавливаются и поворачиваются ко мне.

— Повтори-ка ещё раз, — говорит Картер, и на его губах появляется намёк на ухмылку.

Я указываю на него пальцем.

— Не улыбайся. Я вижу цвет. Это не такое уж большое дело⁠…

— Не такое уж большое дело?! — почти визжит Брайс. — Ты влюбился в свою жену — в нашего врага — и это не большое дело?

— Харлоу не наш враг. Есть… чёрт! — Я провожу рукой по лицу. — Есть многое, чего мы не знали. О том, почему между ней и её родителями всё так напряжённо. И это не моя история, чтобы её рассказывать. Но у неё есть очень серьёзная причина злиться на них. Они сделали по-настоящему непростительные вещи своим собственным детям.

Брайс качает головой и возмущённо смеётся.

— Не могу поверить. Она до тебя добралась.

— Нет, не добралась.

— Добралась. Я не думал, что это возможно, но она это сделала, — говорит Брайс. — Дальше ты начнёшь говорить, что Харрик не должен умирать.

— Ну, Харрику не нужно умирать, потому что он уже мёртв, — говорю я.

— Как? — спрашивает Картер.

— Харлоу убила его. Вместе со своей матерью, — говорю я.

— Ты видел тела? — спрашивает Брайс.

Я качаю головой.

— Нет. Но учитывая, что моя жена серийная убийца, которая убивает насильников, не так уж трудно поверить, что она разобралась и с теми, кто есть в её собственной жизни.

Все замолкают. Картер и Брайс переглядываются.

— Я видел её после этого, — говорю я. — Она не настолько хорошая актриса. Вчера её просто прорвало. Она сорвалась в саду, а потом разгромила кабинет Харрика кочергой.

Картер делает шаг вперёд.

— Если Харрик и Лиза мертвы, тогда кто теперь главный?

— Полагаю, Эйбл — если, конечно, она уже не убила и его, — говорю я.

— Разве ты не должен был следить за ней? — спрашивает Найма.

Я провожу обеими руками по лицу.

— Вот именно это я и пытаюсь вам сказать. Я облажался. Она увидела оранжевый цвет в моей ауре сегодня утром, ещё до того как я окончательно проснулся, и она убежала, и я не знаю, куда она пошла и что мне делать, и блядь…

Я начинаю ходить взад и вперёд, отдаляясь от них, пытаясь ослабить напряжение в груди. Я так зол на себя, что едва могу дышать. Душащая стянутость в груди медленно ослабевает. Я делаю три глубоких вдоха и наконец поворачиваюсь обратно к друзьям.

— Не могу поверить, что ты видишь цвет, — говорит Брайс.

— Я так и знала, — говорит Найма, сияя. — Я видела, как ты посмотрел на ту женщину, и я знала. — Она указывает на Брайса. — Ты должен мне бутылку вина.

Брайс стонет и отмахивается от неё.

— Невероятно. Когда это случилось?

— Вчера. Во время всей этой истории с кочергой в кабинете, — говорю я.

— Да, такое кого угодно заведёт, — говорит Картер, закатывая глаза.