Страница 222 из 249
Наконец она поднимает на меня взгляд. Её прекрасное лицо исчерчено слезами, волосы растрёпаны и наполовину распущены, одно плечо её платья разорвано. Она выглядит дикой и такой красивой.
— Ты победил, — хрипло говорит она. — Я ненавижу их.
В моём животе разворачивается чувство вины. Я хочу сказать, что этого я не хотел или что причина, по которой я этого хотел, изменилась. Я хотел использовать её гнев против них, но теперь, зная, что они сделали с ней, я хочу, чтобы они страдали не только за то, что пережила моя семья, но и за то, что пережила и потеряла Харлоу.
Что-то освобождается в центре меня, словно крюк за грудиной вырвался наружу, словно сбился ритм моего сердца. Я крепко зажмуриваюсь и прижимаю ладонь к странной боли. Когда я снова открываю глаза, мир расплывается, а затем вспыхивает яркостью.
Я быстро моргаю, пытаясь сфокусироваться, и когда зрение наконец становится чётким, оно останавливается на глазах Харлоу.
На тёмно-фиолетовых глазах Харлоу.
Я отступаю на шаг. Первый цвет, который я увидел за десять лет, это насыщенный фиолетовый цвет глаз Харлоу, и он ошеломляюще прекрасен.
В чёрно-белом мире моя жена выглядела поразительно, но в полном цвете она разрушительна — такая яростная и так неистово живая, что это захватывает дух. Румянец её щёк, краснота её губ, изумруд её платья. Я никогда не осознавал, как сильно мне не хватало цвета, пока не увидел все её цвета.
Харлоу Карренвелл прекрасна. И я влюблён в неё.
Нет. Нет, нет, нет. Сейчас не время. Когда я заявил на неё право, это было лишь сырое животное желание. Это было лишь благословение и потребность почувствовать, будто я могу каким-то образом укротить её, но она не должна была остаться моей. Всё должно было сложиться иначе.
Я продолжаю моргать, пытаясь заставить цвет исчезнуть, но он лишь становится ярче и насыщеннее.
— Что? — спрашивает она.
Я слишком долго смотрю на неё. Признание уже на кончике моего языка, но я никогда не любил так. Я не знал, что во мне есть это — ни после того, как впервые вернулся к жизни, ни тем более после всех последующих раз. Я не знаю, как облечь нечто столь потрясающее в слова.
— Я вижу тебя.
Она хмурится, и я приподнимаю её подбородок и целую её. Наконец напряжение в её теле начинает таять, и на одно мгновение она принадлежит мне.
Звук голосов и шагов в коридоре заставляет нас резко отстраниться.
Я бросаю взгляд на разгромленную комнату.
— Нам нужно уходить.
Харлоу поднимает руку.
— Мы не можем. Твой план был — свергнуть их, верно?
Странно слышать, как она произносит это так прямо.
— Да.
— Тогда мы не можем уйти сейчас, иначе они подумают, что было вторжение, а это значит — дополнительная охрана. К ним будет невозможно подобраться. Ты уходи. Я сыграю безумную.
— Я не оставлю тебя с ними, — говорю я.
Харлоу скрещивает руки на груди.
— Оставишь.
— А если они запрут тебя? — спрашиваю я.
— Не запрут.
— Почему?
— Потому что я нужна им для Рассвета, и они не рискнут злить тебя, когда ты их свидетель. Но при этом они не должны знать, что ты осведомлён об их безумии. Так что тебе действительно нужно уходить.
Она указывает на окно.
Я хочу спорить. Всё во мне противится тому, чтобы оставить её здесь после такого дня, но я знаю, что она права.
Хоть раз мне хотелось бы быть эгоистом и не думать о большой картине. Но на кону не только мой народ. Её — тоже.
— Думаешь, Келлан знал? — спрашиваю я.
— Я собираюсь это выяснить. Не рассчитывай, что я вернусь в пансион раньше, чем после сегодняшнего ужина.
Я делаю шаг к ней.
— Я должен быть там.
Она качает головой.
— Нет. Они никогда не будут так откровенны, если ты будешь рядом. Это то, что я должна сделать сама, но клянусь, ты сможешь помочь с Рейфом. Я встречу тебя в нашей комнате перед Схождением.
Шаги в коридоре становятся всё громче, и она бросается через кабинет и запирает дверь. Я вылезаю в окно, благодаря Семь Божеств за то, что мы на первом этаже.
Она сокращает расстояние между нами и высовывается из окна. Её лицо смягчается, и она щёлкает языком.
— Не смотри на меня так, мой волк.
— Как так?
— Как будто ты забываешь меня ненавидеть.
— Я никогда не смог бы забыть, — говорю я.
Но это ложь.
Это уже давно забыто. Именно поэтому я вижу розовый румянец её щёк и фиолет её глаз.
Кровоточащий лес, неудивительно, что Картер не мог заткнуться насчёт её глаз. Я не могу перестать на них смотреть.
Кулак грохочет в дверь, и она кивает в сторону тропы за моей спиной.
— А теперь иди, пока они не отправили людей обойти дом снаружи. И чтобы тебя не заметили, — говорит она.
Я поворачиваюсь и заставляю себя уйти, хотя на самом деле хочу лишь закинуть её на плечо и унести с собой. Это соблазнительно, но если я лишу её этого шанса узнать правду, если поставлю под угрозу собственный шанс на месть, я никогда себе этого не прощу.
Я бросаю последний взгляд на свою жену. Она стоит в окне и наблюдает, как я отступаю, опираясь кочергой на плечо, а её ярко-красные губы искривлены в ухмылке. Я не могу поверить, что сделал то, что считал невозможным.
Я влюбился в свою жену.