Ядовитая дочь

Глава 65

ХАРЛОУ

Дом Карренвеллов последнее место, куда я ожидала, что Генри захочет пойти в наше единственное свободное время в День Схождения. Тем не менее, едва ли существует более подходящее место для того, чтобы мне начать путь во тьму.

Сейчас середина дня, но затмение сделало его настолько тёмным, что единственный свет в саду исходит от сияющих солнечных камней, выложенных вдоль дорожек. Их свет бросает на его лицо зловещие тени, и у меня скручивает живот.

— Это займёт много времени? — спрашиваю я.

Генри сжимает мою руку чуть крепче, прижимая меня ближе к себе, словно боится, что я сорвусь и убегу.

— Недолго. А что? У тебя было что-то другое на уме, кроме прогулки по саду с мужем?

Я смотрю на него подозрительно.

— Это какая-то сексуальная затея? Потому что вчерашнее было всего лишь временным помрачением рассудка.

Я жду его язвительного ответа, но его не следует. Теперь я точно знаю, что-то не так.

Его лицо непроницаемо. Я борюсь с внезапным порывом приподняться на носки и укусить резкую линию его челюсти, просто чтобы хоть что-нибудь вывело его из этого тревожного стоицизма.

— Я собиралась проверить свои почтовые ящики, если у нас будет свободное время до ужина с моими родителями сегодня вечером, — говорю я. — В прошлый раз я не успела остановиться и посмотреть, нет ли сообщений.

Наконец он смотрит на меня.

— Твои убийственные почтовые ящики?

Я сверлю его взглядом.

— Женщины рассчитывают на меня, Генри.

— Женщинам придётся подождать сегодня. Мне нужно кое-что тебе показать.

Весь день он слишком напряжён. Может быть, дело просто в его раздражении из-за лжи о Рейфе, но прошлой ночью он исчез вместе с Келланом, а потом оставил меня на вечеринке. Картер и Наима проводили меня обратно в пансион, и Генри не было в нашей комнате, когда я пришла.

Он пропадал всю ночь и вернулся только утром, пахнущий алкоголем. Весь день он почти не смотрел на меня — скорее кружил вокруг, чем взаимодействовал со мной, пока мы готовились к сегодняшним событиям.

Я и так боялась ужина с моими родителями, но мрачное настроение Генри делает меня ещё более настороженной. Если он будет таким отстранённым при них, это разрушит мой шанс получить ключ от отца. Мне просто нужно, чтобы мой муж хотя бы одну ночь не был самим собой.

После полудня ясно, но прохладно, и в воздухе стоит лёгкий запах надвигающегося снега. Интересно, стоит ли Айдия сейчас в Северной крепости, на своём балконе, и мысленно уговаривает снег пойти. Я слишком ненавижу холод, чтобы радоваться снегу, но Айдия любит его с самого детства.

Боль в груди всё время напоминает мне о том, что я до сих пор её не видела. Остановиться в пансионе — это стратегический шаг, чтобы показать нашу дистанцию от моей семьи, но это также значит, что она не может пробраться ко мне так, как обычно делает, когда я нахожусь в Южной крепости. Не видя её лица, я остаюсь наедине с тревожным образом нашей последней встречи. Мне просто нужно, чтобы она продержалась ещё несколько дней.

Холодный ветер треплет мой плащ, и по позвоночнику пробегает дрожь, когда Генри ведёт меня через арку, покрытую белыми розами, в саду Карренвелл. Гравий хрустит под моими ногами, и мне требуется мгновение, чтобы понять, где мы.

Я замираю. В кровь хлынул всплеск адреналина.

— Мне не нравится эта часть сада.

Генри игнорирует меня и продолжает тянуть меня дальше по дорожке.

Тревога сжимает меня со всех сторон. Мне не нравится эта дорожка с её белыми розами. Мне не нравятся вьющиеся лозы, которые словно пишут свои истории вдоль каменных стен. Мне не нравится холодный кулак страха, сжимающий моё сердце.

Ничего не происходит, и всё же моё тело готово либо драться, либо бежать.

Я пытаюсь вырваться из хватки Генри и оборачиваюсь, чтобы посмотреть на дорожку позади нас, вдруг там будет помощь.

Но Гейвен не стоит у меня за спиной, готовый протянуть руку помощи. Гейвен мёртв.

— Я никогда этого не видел. — Слова Генри короткие, отрывистые.

Это не тон человека, которому просто любопытно увидеть сад. В его голосе почти слышится злость.

— Это всего лишь сад, Генри. Он выглядит так же, как всё, что мы уже видели, — говорю я, и мой голос звучит хрипло.

Он щурится.

— Но роз мы не видели.

Я смотрю на дорожку впереди. Я не понимаю, почему у меня такое чувство, будто я иду прямо в логово Истощённых. Дорожка прекрасна, розы поддерживаются в идеальном цветении благодаря магии, но страх сковывает мои мышцы. Это красиво и всё же неправильно.

Я встречаюсь взглядом с тёмно-синими глазами Генри, и в них нет тепла, только холодный расчёт.

— Харлоу, всё в порядке. Просто один круг по саду, а потом мы вернёмся внутрь.

Иррациональное чувство тяжести оседает в моём желудке, но я заставляю свои ноги двигаться. Кажется, будто он ведёт меня прямо в ловушку, но паника, разливающаяся по моему телу, слишком сбивает меня с толку, и я могу только позволить Генри вести меня дальше по дорожке.

Есть причина, по которой я не прихожу в эту часть сада, но я не могу вспомнить — какая.

Мы сворачиваем в розовый сад, и на несколько мгновений я теряюсь, разглядывая яркие цветы. Персиковые вьющиеся розы на решётке переходят в жёлтые, затем в ярко-красные, которые, в свою очередь, переходят в экзотические тёмно-алые — настолько тёмные, что кажутся почти чёрными. Я всё жду, что тревога отпустит меня, что узел под рёбрами развяжется, но ни одно из этих ощущений не ослабевает.

Рука Генри тёплая на моей пояснице, направляет меня между рядами роз, пока, наконец, мы не выходим к проёму в центре круглого розового сада.

Я внезапно останавливаюсь, сама того не осознавая. Словно мои ноги чувствуют, что я ступила в ловушку, ещё до того, как это понимает разум. Носки моих сапог касаются большого белого круглого камня.

— Харлоу? — рука Генри на моей спине слегка подталкивает меня вперёд.

— Думаю, нам стоит вернуться, — хрипло говорю я.

Он берёт мою руку, которая уже начала дрожать, и кладёт её себе на руку, ведя меня в центр площадки.

— Я просто хочу посмотреть, что написано на этом памятнике.

Я оглядываюсь назад, туда, откуда мы пришли. Моё сердце бьётся так сильно. Здесь нет никакой явной опасности, но мне всё равно хочется спрятаться. Каждая мышца в моём теле напряжена, готова рвануться бежать в тот момент, когда сработает невидимая ловушка.

Мои шаги тяжёлые, словно налитые свинцом, когда мы подходим ближе к камню.