Ядовитая дочь

Я продолжаю рассказ, опуская любые детали, важные для нашей стратегической обороны, и делая упор на эмоциональную сторону. Когда я наконец дохожу до смерти Холли, у половины женщин глаза уже стекленеют, их руки прижаты к рту или к сердцу в потрясении и сочувствии. Делить последние мгновения моей сестры ради манипуляции людьми вызывает у меня тошноту, но я вспоминаю слова Харлоу и заставляю себя быть преданным этой мести.

Я качаю головой.

— Послушайте меня, всё говорю и говорю, и совершенно испортил настроение. Простите. Боюсь, я оправдываю репутацию горных людей, у которых совсем нет манер.

— Глупости, — говорит Коллин, хватая меня за руку. — В этом и состоит смысл Ночи Агонии. Мы делимся воспоминаниями, чтобы разделить тяжесть нашей общей скорби. Ваша сестра, похоже, была очень храброй женщиной.

Я тяжело сглатываю. Резкий переход от вымышленного рассказа к искреннему сочувствию выбивает меня из колеи.

— Спасибо, что выслушали. Чем больше людей знают о том, через что мы прошли — знают истории людей, которых мы любим, — тем дольше живёт их память. Это заставляет меня немного меньше скучать по ней.

На другой стороне патио раздаётся хор приветствий.

Рейф наконец появился. Будь я по-настоящему верующим, я бы счёл это время божественным знаком. Он пожимает руки, входя на вечеринку, но я замечаю, что приветствуют его только мужчины. Женщины из высших домов, похоже, держатся в стороне.

Энни прослеживает мой взгляд и вздыхает.

— Похоже, нам придётся пойти поприветствовать мэра вместе со всеми.

— От меня он приветствия не дождётся, — говорю я достаточно громко, чтобы перекрыть гул разговоров. Несколько человек за пределами нашей группы оборачиваются посмотреть, о чём речь.

Харлоу находится прямо в моей линии зрения. Она прерывает разговор и едва заметно кивает мне.

Я небрежно машу рукой.

— Послушайте, я долго жил в лесах и понимаю, что здесь всё иначе. Здесь ведутся политические игры, и этот человек сделал себя незаменимым для этого сообщества. Я не хочу говорить лишнего.

Когда Энни кладёт руку мне на плечо, я чувствую на себе взгляд Харлоу. Я не знаю, что в нём — веселье или ревность, но надеюсь, что второе.

— Вы должны сказать правду сегодня вечером, особенно после того, как поделились этой историей. Ради Холли, — говорит Энни.

Люди вокруг нас кивают. Я стараюсь не думать о том, что напоминание о том, что я делаю это ради своей сестры и одновременно предаю её, ощущается как нож, медленно вонзающийся между моих рёбер.

Я делаю глубокий вдох, собираясь с духом. Теперь мой страх уже не притворный.

— Я говорил вам, что мы никогда не видели такой огромной орды Истощённых. Они были куда более скоординированы и развиты, чем те, с кем мы сталкивались раньше — как те, что напали на Северную крепость на прошлой неделе.

Все кивают и наклоняются ближе. Они уже на крючке — достаточно лишь слегка потянуть леску, чтобы подтянуть их к себе. Это самая сложная часть.

Понизив голос, я наклоняюсь к ним.

— Когда Истощённые появились, благословлённые в наших рядах ощутили отчётливое влияние Полма.

Коллин ахает.

— Вы думаете, что кто-то заставил их напасть на крепость одновременно?

Я бросаю узкий взгляд на Рейфа.

— Я точно знаю, кто это сделал. Рейф заметил, что мы стали чаще проходить через Северную крепость, и, думаю, почувствовал, что его положение рядом с Карренвеллами начинает уступать моей семье. Когда Холли была назначена наследницей Маунтин Хейвен, я получил бы свободу перемещаться куда угодно и жениться в любой семье, а мы все знаем, что именно Карренвеллы решают, какие семьи удерживают ворота. Северная крепость была бы очевидным выбором, учитывая наши отношения с Карренвеллами в то время и наше знание дороги на север к Маунтин Хейвен.

Я вижу, как мой намёк доходит до них. Я чувствую себя кукловодом, дёргающим за нити. Оказывается, куда легче, чем я думал, запятнать память моей сестры, вплетая ложь в её историю — произнося слова, от которых меня мутит.

Я знаю, что Харлоу права. В мести нет достоинства. Есть только то, на что я готов пойти — и то, на что нет.

Стоит мне это вспомнить, и ложь становится лёгкой. Потому что это ложь, которую я говорю не тем, чьё мнение имеет значение, и уж точно не то, во что я сам верю. Я всегда знал, кто мой настоящий враг, и так или иначе Харрик Карренвелл заплатит за свои грехи. Эта ложь — всего лишь ещё один инструмент, чтобы довести наш план до конца.

Если задуматься, есть даже нечто очень удовлетворяющее в том, что он думает, будто получает желаемое — прямо перед тем, как я всё это у него отниму.

Коллин цокает языком, её глаза вспыхивают гневом.

— Это звучит гораздо более правдоподобно, чем мне хотелось бы признать. Мы ведь и так знаем, что скрытое насилие — один из его излюбленных методов. Сколько раз мы видели его жену в платьях с длинными рукавами не по сезону?

— Я однажды видела, как она в дамской уборной на вечеринке в Северной крепости пыталась скрыть синяк под глазом с помощью гламура — ещё когда он устраивал там приёмы, — говорит Энни, качая головой. — Удивительно, что он до сих пор мэр.

— Всё дело в простых людях, — говорю я. — Легко заметить, какое влияние он на них имеет. Хотя, конечно, это может быть просто его магия манипуляции.

Осознание прокатывается по их лицам волной. Я лишь сею семена, но уже вижу, как они начинают пускать корни.

— Не могу поверить, что мне это никогда раньше не приходило в голову, — говорит Патрик. — Он мог бы делать это с любым из нас, у кого нет благословения Полма.

Я делаю шаг ближе и понижаю голос.

— Вот почему я не хотел ничего говорить. Нам всем следует быть с ним очень осторожными и очень скептичными. У нас есть достоверная информация, что именно Рейф отправил орду прочь. Возможно, он сделал это ради города, но он мог просто отправить их обратно в лес. Ему не нужно было направлять их к крепости. Любой, кто способен на такое, обладает огромной силой, а такая сила делает человека практически непобедимым. Я бы хотел привлечь его к ответственности, когда представится момент. Как вы думаете… — я опускаю взгляд и выдыхаю. — Нет. Я не могу просить вас о таком.

— О чём именно? — спрашивает Патрик.

Я поднимаю голову и по очереди встречаюсь с каждым из них взглядом.