Страница 211 из 249
Она поворачивается и спускается по ступеням, обходя край сцены и вкладывая своё письмо в костёр. Один из мужчин, отвечающих за управление огнём, выходит вперёд и протягивает Харлоу белую свечу. Она обхватывает пламя второй рукой, защищая его, пока идёт к костру и поднимает свободную руку к небу, сжимая её в кулак.
— Я — Божественная Стеллария. Меня лишили моей любви, и в своей агонии я погрузила мир во тьму, и он останется таким, пока мы не воссоединимся. Я — свет и тьма между звёздами. Я делюсь своим сиянием со всеми, кто разделяет мою агонию, с теми, кто знает, что значит скорбеть, — говорит она, наклоняясь, чтобы поджечь костёр.
Она движется вокруг него по часовой стрелке, зажигая, как я понимаю, восемь точек — по одной на каждые городские ворота. Костёр вовсе не конус, как я думал. Его основание — звезда.
Поскольку моя семья всегда отвечала за празднования в Маунтин Хейвен, я был на Фестивале Тёмной Звезды в Лунами́де всего два раза — в последний раз с Холли и ещё раз до падения крепости, когда мне было двадцать три года. Воспоминание возвращается ко мне сейчас: я, Картер и Брайс пьём, играем в азартные игры и трахаемся на протяжении трёхдневного фестиваля, не имея ни единой заботы в мире.
Тогда я не обращал внимания на такие детали, но помню, как смотрел на женщину, игравшую Стелларию — должно быть, одну из старших сестёр Харлоу — как она обращалась к толпе и поджигала костёр. Тогда это зрелище казалось просто увлекательным, но сейчас оно завораживает — наблюдать, как моя жена заканчивает зажигать погребальный костёр.
Толпа смотрит на неё с тем же зачарованным вниманием, поражённая её горем и убеждённостью так же, как и я.
Харлоу поворачивается и прикрывает свою свечу от ветра, пока идёт к толпе. Женщина на краю толпы протягивает свою свечу и зажигает её от свечи Харлоу. Она зажигает ещё несколько свечей по периметру, и эти люди поворачиваются и зажигают свечи тех, кто стоит рядом и позади них.
Постепенно мягкое сияние свечей распространяется по всей толпе.
Харлоу поднимается по ступеням и выходит в центр сцены.
— Идите с миром, чтобы почтить тех, кого вы потеряли, — говорит она, поднимая руки. — Божественные, даруйте нам покой.
Толпа поднимает руки и повторяет за ней, затем поворачивается и начинает расходиться обратно к своим домам и праздникам; хор скорбных звуков распадается по мере того, как люди расходятся.
Она ещё долго стоит там, не отрывая взгляда от костра. Когда толпа редеет до нескольких запоздавших людей, она наконец поворачивается ко мне и Келлану.
— Ну как я справилась? — спрашивает она.
Я даже не знаю, с чего начать, потому что её горе было таким осязаемым, но Келлан спасает меня от необходимости отвечать.
Он кладёт руку ей на плечо.
— Лоу, ты справилась отлично, но я думал, ты скажешь больше в начале, раз наши родители не смогли прийти.
Она хмурится, и даже через вуаль я вижу, как в её глазах появляется сомнение.
— Разве это было не…
— Это было идеально, — перебиваю я, бросая раздражённый взгляд на Келлана и притягивая её в объятие. — Ты была идеальна.
Я даже не осознаю, что объятия — не то, что мы обычно делаем, пока она не каменеет в моих руках. Келлан наблюдает за этим обменом с приподнятыми бровями.
Харлоу высвобождается и выхватывает у меня свой плащ.
— Это было всего лишь представление, Генри. Рада, что оно показалось тебе трогательным.
Она улыбается, когда говорит это, но в её голосе звучит что-то фальшивое.
— Пойдём. Нас будут ждать на вечеринке дома.
Она проходит мимо меня, словно её это вовсе не тронуло. Почти можно было бы поверить в это. Но когда она проходит перед всё ещё пылающим костром, мне кажется, я замечаю в её глазах блеск не пролитых слёз.