Ядовитая дочь

Глава 63

ГЕНРИ

Дороги, ведущие к центральной площади Лунами́да, уставлены банками с мерцающими свечами. Это создаёт иллюзию яркой звезды, взрывающейся наружу из Кровавого Колодца в круглом центре города.

Полагаю, в этом и состоит задумка. Я просто не привык к таким изысканным украшениям, сопровождающим ритуал.

Чего крепости всегда не хватало в пышности, они восполняли энтузиазмом, но я должен признать, что огни и цветы, разбросанные по площади, придают торжественной процессии людей, собирающихся вокруг погребального костра, жутковатое, почти неземное ощущение.

Рядом со мной Харлоу идёт с опущенной под вуалью головой в знак почтения, пока мы поднимаемся по ступеням церемониальной сцены, сооружённой над Кровавым Колодцем. Она выглядит призрачно-прекрасной.

С помоста мне открывается чёткий вид на пульсирующую толпу и высокий конический погребальный костёр, сложенный из дерева и огромных букетов засушенных цветов, примерно в двадцати футах перед нами. Скорбящие по очереди аккуратно засовывают свои письма умершим между ветвями костра, после чего отходят к краю толпы.

Охрана присутствует, но не так многочисленна, как я ожидал. Несколько городских стражников стоят вокруг костра, наблюдая, как скорбящие подходят к нему и отходят. Двое мужчин стоят по углам сцены, склонив головы в благоговении.

— Кто это? — спрашиваю я у Харлоу.

— Они благословлены Стелларией. Они помогут контролировать огонь, — отвечает она, не поднимая глаз от письма в своей руке.

Фигура стремительно поднимается по лестнице с другой стороны сцены, и я уже собираюсь заслонить Харлоу собой, пока не понимаю, что это Келлан Карренвелл.

Его лицо гладко выбрито, а тёмные волнистые волосы всё ещё влажные. Словно он поспешил сюда сразу же, как только вышел из ванны.

— Лоу, — говорит он, притягивая её в объятие и целуя в щёку через вуаль. — Рад тебя видеть. Прости, что почти опоздал.

Она отстраняется и смотрит мимо него.

— Что ты здесь делаешь? Где мама и отец?

Келлан поворачивается к нам так, чтобы его спина оказалась обращена к толпе.

— Небольшое изменение планов. У ворот Северной крепости и Южной крепости замечено сильное присутствие Истощённых, так что родители остаются на местах, чтобы следить за ситуацией. Рейф делает то же самое на севере. Они хотят, чтобы мы продолжили церемонию без них. Я возьму на себя роль отца — ты произнесёшь семейную траурную речь, Лоу.

Он указывает на меня.

— А ты сделаешь свою часть на приёме после церемонии.

Я напрягаюсь. Мне не нравится, когда мне указывают, что делать, особенно кто-то из Карренвеллов, но я сдерживаюсь, потому что чувствую раздражение Харлоу — Рейф, вероятно, снова использует это как очередной предлог, чтобы не позволить её сестре прийти на семейное мероприятие.

Толпа беспокойно шевелится в холодном ночном воздухе. К этому моменту площадь уже заполнена людьми настолько, что они заполняют и боковые улицы. Поток людей, подходящих, чтобы вложить свои письма в костёр, почти иссяк.

— Готовы? — спрашивает Келлан, проводя руками по своему тёмному шерстяному пальто.

Харлоу кивает.

Келлан выходит к переднему краю сцены и поднимает руки, и толпа стихает.

— Люди Лунами́да.

Как только он начинает говорить, я понимаю, почему сцена построена именно так. В каменном покрытии площади вырезаны длинные изогнутые канавки, расходящиеся от этой центральной точки. Сначала я подумал, что это какая-то система отвода воды, но на самом деле они предназначены для акустики — чтобы голос разносился по большой толпе, если стоять в правильном месте.

Келлан продолжает:

— Мы, семья Карренвелл, приветствуем вас в первую ночь Фестиваля Тёмной Звезды. С тяжёлыми сердцами мы собрались здесь, чтобы почтить память тех, кого мы потеряли за прошедший год. Если вы ещё не сделали этого, пожалуйста, положите ваши траурные письма в костёр или передайте их вперёд, чтобы их могли вложить за вас.

Он делает паузу, пока толпа шевелится, передавая оставшиеся письма вперёд.

Когда все послания оказываются в костре, он снова поднимает руки.

— Спасибо, что пришли сюда сегодня вечером. Я знаю, что ваши сердца полны скорби, но сегодня мы возносим нашу печаль к Божествам в обмен на покой. Эта церемония — не только память о тех, кого мы потеряли, но и напоминание о чудесной силе Божеств. С радостью представляю вам мою младшую сестру, Харлоу, которая исполнит роль Стелларии на Фестивале Тёмной Звезды в этом году.

Он отступает в сторону, пока толпа аплодирует. Харлоу передаёт мне свой плащ и выходит вперёд, занимая своё место.

В нашей комнате было так ярко, что я не заметил этого, но ткань, которая при полном свете казалась чёрной, в свете свечей переливается серебряными искрами. Она выглядит неземной, будто её платье сшито прямо из ночного неба. Вероятно, ткань зачарована кем-то, благословлённым Стелларией.

Она делает вдох и говорит громким, ясным голосом:

— Мой покойный муж, Марк Бекли, был опорой этого сообщества. Он стал бы нашим следующим мэром, если бы Ашер не призвал его к себе так рано.

Она подносит руку к груди, играя со звездным кулоном на своей цепочке. Затем опускает взгляд. По толпе прокатывается ропот поддержки, и она прижимает ладонь к сердцу и поднимает подбородок.

Все её тренировки перед зеркалом не прошли даром. Она выглядит очень убедительно.

Она благодарственно машет рукой толпе.

— Ни одного дня не проходит, чтобы я не думала о Марке и о том, как сильно он заботился о людях этого города. Мы могли бы многое получить от такого служащего людям лидера на посту мэра. Я чту его память, продолжая любить и защищать этот город так же, как моя семья делала это на протяжении поколений. Я прошу Божественного Ашера провести его душу и души всех наших ушедших близких безопасно за завесу.

Её убеждённость напоминает мне речь, которую она произнесла на своём первом ужине в Маунтин Хейвен. Когда она хочет, она умеет быть чрезвычайно убедительной лгуньей, но в этой речи — в боли, звучащей в её голосе — есть что-то, что не кажется притворством. Её горе настоящее, даже если Марк не является его истинной причиной. Слышать, как сильно она хочет вернуть свою сестру, заставляет меня чувствовать хоть немного легче из-за предательства памяти Холли.

Харлоу поднимает руки к небу.

— Божественные, даруйте им покой.

Толпа поднимает руки к тёмному небу и повторяет:

— Божественные, даруйте им покой.