Ядовитая дочь

Завтра мы возвращаемся в Лунами́д к началу Фестиваля Тёмной Звезды. Это будет моя последняя поездка в город на какое-то время. Если она поможет мне понять, что именно я упускаю в эволюции Истощённых и в безумии моего отца, одного этого может хватить, чтобы получить ключ от туннеля.

Пожилая женщина поднимает взгляд от своего блокнота, внимательно оценивая меня. Я уже объяснила, что наш колодец в Лунами́де, похоже, больше не исцеляет так, как раньше, и это явно пробудило её интерес.

— Мы думаем, что проблема связана с окружающей средой, — говорю я. — Чтобы объяснить и получить вашу экспертную оценку, мне придётся поделиться с вами некоторыми тайнами, и вам нужно будет поклясться хранить эти тайны перед Божественными.

За то короткое время, что я прежде провела в баре «Падающая Звезда», я заметила, что среди рассказчиков существует определённая доля суеверия. Они серьёзно относятся к своей преданности, и такую клятву не дают без самых чистых намерений.

— Священный долг каждого рассказчика — понимать, какую информацию необходимо передавать ради нашей истории, а какие подробности должны оставаться тайной, — говорит Николина.

Она кладёт руку на сердце.

— Я клянусь перед Семью Божествами, что не расскажу никому никакой тайной информации, которой поделятся здесь сегодня, кроме тех, кто её раскрывает.

Я сразу чувствую раздражение Генри. Не рассказав ему заранее всей правды о колодцах, я напоминаю ему, что он всё ещё должен вернуть моё расположение. Теперь он почувствует себя обязанным подчиниться в следующий раз, когда мне понадобится, чтобы он что-то сделал.

Манипуляция — не моя любимая тактика, потому что это инструмент мужчин, но невозможно отрицать её эффективность.

Николина внимательно слушает, пока я рассказываю всё, что мы успели выяснить о том, что исцеляющая магия колодца больше не работает, о кровавом тумане и об Истощённых.

Когда я заканчиваю, она машет рукой женщине через весь зал, и через несколько мгновений перед нами оказываются свежий чайник чая и тарелка маленьких пирожных. Николина разливает нам чай и откусывает кусочек пирожного с клубникой сверху, прежде чем наконец снова обратить на меня внимание.

— Можете подробнее объяснить, что вы имеете в виду, говоря, что колодец не работает? — спрашивает она.

Холодный пот выступает у меня на спине. Я знала, что этот вопрос прозвучит, но всё равно нервничаю, раскрывая даже малейший намёк на слабость моей семьи. Так долго моей жизнью управляла необходимость казаться сильной, безупречной и непобедимой. Показать трещину в фасаде моей семьи — непривычно, но необходимо.

— Они не исцеляют и, кажется, вызывают у некоторых лёгкое возбуждение, — говорю я.

Надеюсь, этого намёка достаточно, чтобы она поняла, потому что если я объясню весь масштаб безумия, Генри непременно сделает что-нибудь глупое. Он и так уже хочет убить моего отца, несмотря на то, как это покалечит город.

Николина склоняет голову набок, размышляя.

— Можете нарисовать схему того, как текут воды колодцев?

Она раскрывает блокнот и подвигает ко мне свой кусочек угля.

Я колеблюсь. Это настолько ценная информация, что кто-то из наших предков — а возможно, и мой отец — пытался скрыть её даже от самой семьи. Но мне нужна её экспертиза, поэтому я рисую грубый набросок Горного Колодца, Кровавого Колодца и, после долгого мгновения колебания, Семейного Колодца.

Глаза Николины слегка расширяются при виде третьего колодца. Она проводит кончиком пальца по линии потока и откидывается назад, закрывая глаза.

После долгой паузы она снова смотрит на меня.

— Думаю, вы смотрите прямо на ответ. Поток воды начинается здесь, в Маунтин Хейвен, проходит через город, затем идёт к вашему Семейному Колодцу, а потом выливается у края Леса Истощённых. Вы говорите, что вторичная кровавая дань делают людей беспокойными — что протестов стало больше, чем когда-либо. Когда клан впервые пришёл к колодцу и получил защиту Вардека, люди с радостью проливали кровь в подношение, пока строили первые небольшие городские стены вокруг своего поселения. Алистер Каррен заботился о них. Никого не выделяли и не ставили ниже других, и когда всё больше людей входили в воды и получали благословение Божественными дарами, он приветствовал их помощь. Но что ещё важнее — те, кто не был благословлён, всё равно получали достойную работу и считались равными членами общины — как это до сих пор происходит здесь, в форте. Поэтому мы должны задать вопрос — что изменилось в городе?

Я опускаю взгляд на карту, где её палец лежит на Кровавом Колодце.

— Неблагословлённых начали считать ниже остальных, хотя мы требовали всё больше кровавых податей, — говорю я.

Николина кивает.

— Ваша семья и другие магические семьи Лунами́да считали, что у неблагословлённых нет магии. Но существует разница между подношением, сделанным с открытым и добровольным сердцем, и тем, что сделано с гневом и отвращением. Возможно, они не так уж лишены магии, как мы думали. Возможно, именно они — настоящий яд в колодце, и он влияет на вашу семью и на Истощённых.

Я смотрю на неё в немом потрясении. Всё это имеет смысл. Моя семья буквально пропитывалась ненавистью и отвращением неблагословлённых. Никто не посещает колодец чаще, чем мой отец и Эйбл после своей ночной работы — когда они зажигают городскую стену священным огнём. Каждый день они впитывают всё больше ярости и презрения, и всё стало только хуже после введения вторичных податей.

— Мой совет — вовсе прекратить подати, — говорит Николина. — Сделать их снова добровольными. Нет ничего более сильного, чем подношения, сделанные по собственной воле.

Всё, что она говорит, звучит совершенно логично, но я не могу представить, как мне убедить родителей, что это хорошая идея. Я уже слышу их возражения у себя в голове. Если она ошибается, потом будет почти невозможно заставить людей снова платить подати. Это может улучшить ситуацию, но может и превратить тлеющее напряжение в городе в открытое восстание. Они уже осмелились напасть на дом Карренвелл во время нашей помолвочной вечеринки. Ради своей революции они готовы на дальнейшее насилие.

Я вращаю чашку в блюдце и встречаю взгляд Николины.

— Как вы думаете, то, что было сделано, можно обратить вспять?

Она пожимает плечами.

— Не могу сказать. Это в руках Божеств. Иногда всё, что можно сделать, — лишь смягчить последствия ради будущего.

Я провожу кончиком пальца по краю чашки и поворачиваюсь к Генри.