Страница 201 из 249
Харлоу медленно поднимается со стула и берёт меня под руку. Я молча веду её из зала и по коридору. Когда мы выходим в холодное зимнее утро, она вздрагивает, и в ярком солнечном свете её лицо кажется особенно бледным. Мне не следовало брать у неё столько крови прошлой ночью.
Картер, Брайс и ещё несколько охотников ждут нас прямо у опушки леса за домом Хейвенвудов. Это самый край охотничьих угодий. Мне было тяжело оставить Гейвена там на всю ночь, но это было необходимо, чтобы наша история выглядела правдоподобной.
Мужчины расступаются, и Брайс уводит их подальше, чтобы дать нам немного уединения.
Харлоу резко останавливается, когда видит тело Гейвена. Его глаза закрыты, но его одежда совершенно очевидно пропитана высохшей кровью.
Она долго смотрит на него.
— Для него было бы унижением — позволить какому-то самодовольному ублюдку одолеть себя. Я видела, как он убивал Истощённых, будто это пустяк, даже без священного огня.
Я облизываю губы, во рту вдруг становится сухо.
— Стефан не просто смертный. Он такой же, как я. Бессмертные быстрее и сильнее, и у них гораздо лучшее сосредоточение, чем у Истощённых.
Она опускает взгляд, и вдруг я боюсь, что она сейчас заплачет. Но когда она поднимает голову, её глаза полны ярости.
— Я убью его.
Её голос тихий, но в нём нет ни тени сомнения.
— Ты не можешь.
Она прожигает меня взглядом.
— Я не позволю этому так остаться. Одно дело — попытаться напасть и убить меня. Другое убить моего телохранителя. Это нападение на мою семью, и если оставить это без ответа, я буду выглядеть слабой.
— Ты прекрасно знаешь, что нельзя действовать на каждом импульсе.
— Я сделаю так, чтобы это выглядело как несчастный случай, — говорит она.
— Харлоу, если ты это сделаешь, моя мать будет вынуждена снова призвать его.
Она смотрит на тело Гейвена.
— Тогда пусть призовёт.
Её голос дрожит, и у меня сжимается желудок.
Я стараюсь говорить мягко, подавляя желание взять её за руку.
— Слишком много времени прошло. Это не сработает.
Она ещё несколько долгих мгновений смотрит на него, и я вспоминаю его последнюю просьбу. То, что я не сказал ей его слова, гложет меня. Божественный Ашер не благоволит тем, кто игнорирует последние желания, но я никак не могу рассказать ей, что он сказал, не выдав себя.
— У нас были сложные отношения, но он делал всё, что мог, — тихо говорит она. — Этого было недостаточно, но и не совсем ничего.
Чувство вины ворочается у меня в желудке.
— Он мимоходом сказал кое-что той ночью. Я спросил его, почему он терпит твоё отношение, и он ответил — потому что сожалеет о чём-то, что произошло шесть месяцев назад.
Она замирает.
— Шесть месяцев назад?
— Да.
Она тихо мычит, будто обдумывая.
— Понятия не имею, о чём он.
Я продолжаю:
— У меня сложилось впечатление, что он сожалел о том, что не заступился за тебя… в более общем смысле.
Харлоу долго молчит, прежде чем поворачивается ко мне.
— А я-то думала, вы с ним навсегда враждуете.
— Вчера днём мы с ним тренировались. Пожалуй, это самый длинный разговор между нами, — говорю я.
Она закатывает глаза.
— Я никогда не встречала человека, который так много говорит во время драки. Честно говоря, он никогда не выкладывался как следует. — Она тяжело сглатывает и отворачивается. — Нам следует разжечь погребальный костёр на рассвете. Думаешь, твой отец зажжёт его священным огнём? Гейвен был особенно набожен, когда дело касалось Вардека.
— Уверен, он согласится.
— Я бы предпочла, чтобы всё прошло без посторонних, если это возможно, — говорит она.
— Как скажешь.
В собственных ушах мой голос звучит слишком покладисто — слишком виновато, но Харлоу этого не замечает, и от этого становится только хуже.