Страница 20 из 249
Глава 12
ХАРЛОУ
Я обычно меняю гламур между встречей с клиенткой и встречей с целью, чтобы меня труднее было опознать, если кто-то меня заметит, но у моего кулона ограниченное число применений, а несколько кварталов назад в баре погас свет. В это время года такое случается часто. Если сеть солнечных камней вдоль стен не получает достаточно света в пасмурные зимние дни, по вечерам отключают всё, что не является необходимым.
Бар при свечах будет слишком тёмным, чтобы кто-то разглядел мои глаза.
В отличие от того, как я накладываю гламур сосредотачиваясь на том, какой хочу выглядеть, и вытягивая силу из кулона, чтобы вернуться к своему настоящему облику, мне нужно лишь снять его.
Я снимаю ожерелье, проводя пальцами по изящной звезде на цепочке, и прячу его в карман плаща, прежде чем свернуть за угол и распахнуть тяжёлую деревянную дверь таверны «Бессердечная Гавань».
Я никогда не встречала здесь цель, но пару раз пробиралась внутрь ради музыки.
Стоит мне переступить порог, как меня встречает волна влажного воздуха с запахом эля и разудалая скрипичная мелодия.
С порога я оглядываю зал в поисках своей цели. У камина сидит мужчина в тёмно-синем пальто, с барменшей на коленях, но ему под пятьдесят, и при более внимательном взгляде видно, что на его пальто нет вышивки.
Я натягиваю капюшон ниже на лоб и, продолжая скользить взглядом по толпе, замечаю на другом конце зала ещё одного мужчину в тёмно-синем пальто с золотой вышивкой. Я направляюсь к нему, держась у края помещения.
Моя цель опирается локтем о грубую деревянную стойку и смеётся с другом. Я продвигаюсь глубже в толпу, краем глаза не упуская его из виду.
Он моложе, чем я ожидала. Всего на год или два старше меня, и даже издалека видно, насколько он красив. Лёгкая щетина покрывает сильную линию челюсти. Его тёмные волосы чуть длиннее, чем носят большинство мужчин в Лунами́де, но уложены аккуратными, почти идеальными волнами. Если бы не лёгкий загар, я могла бы принять его за состоятельного торговца, весь день запертого в лавке. Но я вижу он рабочий, всего лишь играющий роль в своей нарядной одежде.
Он выглядит красивым и непринуждённым. Впрочем, самые привлекательные лица могут скрывать самое жестокое насилие, и я уже обманывалась. За сомнения я получила синяк под глазом и сломанную кисть.
Я прохожу дальше вглубь зала и сажусь за столик в более тёмном углу таверны, прямо в его поле зрения. Его рыжеволосый друг усмехается и хлопает его по плечу, затем огибает стойку и направляется по коридору к уборной. Взгляд моей цели скользит по толпе.
Я выбираю этот момент, чтобы откинуть капюшон и расстегнуть плащ. Моё красное шёлковое платье словно маяк. Я сразу чувствую его взгляд, но заставляю себя выглядеть так, будто просто поправляю плащ, и лишь затем встречаюсь с ним глазами. Мягко улыбаясь, я жду, пока он оценит поистине нелепо глубокий вырез, который я выставила напоказ.
По моему опыту, мужчины никогда не подозревают, что красивая женщина способна причинить им вред. Самые простые приманки позволяют завести их со мной наедине в комнату.
Мужчинам нравится история о смирённой женщине, и я играю эту роль — ослеплённая их обаянием, обезоруженная их вниманием, ягнёнок, глупо бредущий на заклание. Девушка, бродящая по лесной тропе, не ведая о волках.
Год назад, прежде чем я начала заниматься этой тайной работой, я пыталась добиться от Келлана или городской стражи, чтобы они делали больше для помощи женщинам в нашем сообществе. И мой брат, и его стражники были вполне довольны тем, что женские тревоги остаются женским делом.
Но молчаливо принимать мужское насилие, не та женская доля, которую я желала.
При отсутствии совести мужчинам нужно хоть что-то, чего они будут бояться. Я сделала себя их чудовищем.
Я не ищу мужчин, которых можно исправить. Мне не нужно их покаяние, только их последние судорожные вдохи.
И всё же у них хватает наглости выглядеть преданными, когда их поражает жжение яда, возмущёнными тем, что их разоблачили и одолели те, кого они считали слабыми. Возможно, они когда-либо пожалеют лишь о том, что недооценили меня, но и это уже что-то
Я складываю губы в застенчивую улыбку, и моя цель отвечает тем же. Он встаёт, кладёт монету на стойку и жестом указывает на мой столик. Всё окажется легче, чем я ожидала. Мне даже не пришлось стараться, чтобы он подошёл ко мне.
Он не отводит взгляда, и в его походке, когда он вразвалку направляется к моему столу, сквозит самоуверенная наглость.
— Простите, мисс, вы кого-то ждёте?
Я улыбаюсь шире.
— Уже нет.
Он смеётся и садится напротив.
— Так всегда бывает у столь поразительно красивой женщины? Стоит надеть столь необыкновенное платье и вокруг вас всегда толпится жаждущая компания?
— Что-то вроде того, — отвечаю я.
— Надеюсь, вы простите мою дерзость, но я не мог позволить пройти ни мгновению — я был уверен, что вас осадят по меньшей мере дюжина других мужчин. Эти глаза затмевают сами звёзды. — Он тянется в карман пальто и протягивает мне белую розу.
В животе вспархивает возбуждённая дрожь. Это определённо моя цель.
Я улыбаюсь, принимая розу.
— Да, что ж, у меня есть свои способы обращаться с мужчинами, которые принимают красоту за приглашение.
Он ухмыляется.
— Уверен, что есть. Как тебя зовут, красавица?
— Стеллария.
— В честь Божества, развесившего звёзды, или вестницы тьмы?
Я откидываюсь на спинку и делаю долгий глоток напитка.
— Почему не в честь обеих?
Его явно радует мой ответ.
— Женщина, у которой есть всё.
Каждый в Лунами́де знает этот миф, потому что это история о том, как появились Истощённые. Семь Божеств, создавших наш мир, никогда не должны были влюбляться.
Стеллария, Божество Звёзд, полюбила Ашера, Божество Конца, и их брак сплёл их магии воедино, чтобы они могли пользоваться обеими. Когда её отец, Полм, Божество Злобы, похитил Ашера, Стеллария ворвалась в мир смертных и пролила свою тьму на землю и на всех почитателей своего отца. Её ярость превзошла даже ярость Полма. Она погрузила весь мир во тьму на многие дни, пока скорбела по исчезнувшему супругу.
Полм был столь разгневан, что проклял землю, где был заключён Ашер, так, чтобы ни живой, ни мёртвый не мог ступить на неё. Тогда Стеллария вдохнула свою магию и магию Ашера в человека, сделав его ни полностью живым, ни полностью мёртвым, и послала его в проклятую землю освободить свою любовь.