Ядовитая дочь

— То, что ты можешь переносить боль лучше других, ещё не значит, что тебе следует это делать. Мы подождём, пока тебе станет лучше. Столько сколько потребуется.

Она закрывает глаза и вздыхает. Я мягко провожу рукой по её спине и направляю свою магию на то, чтобы снять напряжение в мышцах её шеи и плеч.

Через несколько минут её дыхание снова становится мягким и ровным.

Целительное благословение Элводин даровало мне одну из самых практичных магий, какие только существуют, но я никогда по-настоящему не ценил, что значит приносить кому-то облегчение — до этого момента.

Тихий стук в дверь спальни заставляет меня вздрогнуть. Я бросаю последний взгляд на мягкое, спящее лицо Харлоу, прежде чем выбраться из постели и накинуть халат.

Я открываю дверь и щурюсь от утреннего света, льющегося из окон в коридоре.

Гейвен оставил свой пост и занял место в конце коридора. На его месте стоит Келлан.

Он широко улыбается. В его лице есть вся та мягкость, которой лишено лицо Харлоу. Хотя его волосы тёмные, как у неё, глаза светлее, и кожа вокруг них собирается в морщинки, когда он улыбается. Всё в его выражении выглядит искренним, тогда как выражения Харлоу всегда скрыты за маской — если только она не раздражена.

Очевидно, так и задумано. Полная улыбка ровных белых зубов и весёлое поведение предназначены для того, чтобы открывать двери и убаюкивать людей ощущением, будто Келлан — просто обычный парень, а не глава городской стражи с благословением манипуляции от Божества Злобы.

Такой тип магии пугает даже самых сильных мужчин, потому что он связан с силой разума и тем, насколько легко на тебя можно повлиять.

— Могу я чем-то помочь? Харлоу всё ещё спит, — говорю я.

— Ей лучше? — спрашивает Келлан.

Я машу рукой.

— Она сердита и язвительна. Так что да, я бы сказал, она уверенно возвращается к самой себе.

Келлан удивлённо смеётся.

— Хорошо, что ты её не боишься. — Он некоторое время внимательно изучает меня. — Я был удивлён, что ты её поцеловал.

Значит, вот зачем он здесь. Келлан пытается понять, как я выжил и в безопасности ли Харлоу. По крайней мере, хоть у кого-то в её семье приоритеты расставлены правильно.

— Она тоже, — говорю я.

— Как ты выжил?

— Магия истинной любви.

Он хмурится.

— Я шучу, — говорю я. — Я невосприимчив к яду.

Похоже, этот ответ его не полностью устраивает.

— У меня много братьев и сестёр, Генри, но Харлоу — моя любимая. Она сделала для этой семьи больше, чем от неё когда-либо должны были ожидать. Я человек разумный, и иногда другие мужчины смотрят на меня и думают, что раз я спокоен и рассудителен, значит, я не стану реагировать, если со мной будут обращаться как с дерьмом. Поэтому, пожалуйста, поверь мне, когда я говорю: если ты причинишь вред моей сестре, я найду способ причинить вред тебе — гораздо хуже. У меня долгая память, много ресурсов и способность сделать так, чтобы всё выглядело как несчастный случай. — Он хлопает меня по плечу. — Веди себя соответственно, и тебе никогда не придётся узнавать это на собственном опыте.

— Тебе не обязательно доверять мне, — ровно говорю я. — Со временем ты сам увидишь, кто я такой.

Приятно сказать хоть что-то правдивое. Когда этот план полностью осуществится, он узнает наверняка — и тогда будет уже слишком поздно. А пока мне нужно, чтобы он искал проблему где угодно, только не здесь.

— Вода из колодцев убивает их.

Это риск, но я рассчитываю на то, что Харлоу уже рассказала о Горном Колодце и её отец знал об этом ещё много лет назад.

Взгляд Келлана резко поднимается на меня.

— Что?

— Вода из колодцев убивает Истощённых, так же как священный огонь. Мы сказали об этом вашему отцу. Десять лет назад. За месяц до того, как пала крепость.

Ему требуется целый вдох, чтобы мои слова дошли до него. Он качает головой, не веря.

— Он бы сказал мне. Он бы сказал нам, как защищать город. Он бы…

— Сказал вам, как обойтись без него? — перебиваю я. — Сомневаюсь, что он стал бы это делать. Но как бы ты ни думал, факты остаются фактами. Мы сказали ему это лично, а через месяц пал Маунтин Хейвен. Учитывая недавний прорыв и то, что я не видел, чтобы кто-то использовал воду из колодцев, я решил, что капитан городской стражи захочет это знать.

Я наблюдаю, как до него доходит реальность происходящего в его глазах отражаются сначала шок, затем гнев, и, наконец, смирение.

Келлан проходит мимо меня и направляется обратно по коридору. У меня нет ни малейших сомнений, что он выполнит всё, что пообещал, когда я причиню боль его сестре. Многие мужчины шумят и стараются казаться устрашающими. Келлан — из тех тихо-спокойных людей, которых мне стоит опасаться. Лишь Божествам известно, сколько грязных дел он прикрыл для своей семьи и сколько «несчастных случаев» он устроил. По крайней мере, я уважаю то, что хоть кто-то присматривает за Харлоу.

Когда мы осуществим последний шаг этого плана, он станет первым последствием, к которому я буду готов.